— Ты чувствуешь? — прошептал я, инстинктивно понизив голос.

Гаррет замер, его глаза сузились, а рука медленно, будто против воли, потянулась к медальону на груди.

— Кто-то идёт, — выдохнул он. — Кто-то… из прошлого.

Температура вокруг нас резко упала. Дыхание превратилось в пар, хотя холода я не чувствовал. Ближайшее воспоминание — неясный силуэт в тумане — вдруг задрожало, искажаясь, словно отражение в потревоженной воде. Свет внутри него стал ярче, концентрируясь в человеческую фигуру.

А потом он шагнул к нам — молодой мужчина в изорванной одежде, с кровью на висках и решимостью во взгляде. Александр. Не просто фрагмент памяти, а нечто большее — в его глазах светилось осознание, понимание происходящего. Он смотрел прямо на меня, сквозь меня, во мне.

— Матвей? — голос звучал одновременно отовсюду и ниоткуда. — Это действительно ты?

Я застыл, не в силах шевельнуться. Горло перехватило. Эта встреча была невозможной, нереальной. И всё же глубоко внутри что-то отозвалось — кровная связь, которую не могли разорвать ни смерть, ни время. Части меня, о существовании которых я даже не подозревал, словно очнулись от долгого сна.

— Да, — наконец выдавил я. — Только теперь меня зовут Макс.

Губы Александра тронула слабая улыбка:

— Имя не важно. Кровь не обманешь. — Он перевёл взгляд на Гаррета. — Ты сохранил амулет. И нашёл его. Спасибо, старый друг.

Гаррет коротко кивнул:

— Я сожалею, что не смог сделать больше.

— Ты выполнил главное, — ответил Александр. — Наследие сохранено. — Он снова посмотрел на меня. — Ты выжил. Значит, не всё потеряно.

— Амулет убивает меня, — сказал я, переходя к причине нашего визита. — Мне нужен ключ деактивации.

Александр кивнул, его лицо стало серьезным:

— Ты не прошёл подготовку. Твоё тело и разум не готовы принять всю силу наследия. — Он протянул руку, почти касаясь амулета на моей груди. — Но я могу помочь.

Пространство вокруг нас внезапно изменилось. Теперь мы стояли в дворцовом саду под звёздным небом. На скамейке сидели двое — Александр, уже молодой мужчина около двадцати лет, и я — маленький трехлетний ребенок.

— Помнишь этот день? — спросил Александр. — Это было всего за месяц до переворота. Один из наших последних спокойных вечеров.

Я покачал головой:

— Я не помню ничего из той жизни.

В глазах Александра мелькнула грусть:

— У меня было предчувствие. Отец уже предупреждал о возможной опасности, и я хотел… оставить что-то. Что-то, что связало бы нас, даже если нас разлучат. — Он улыбнулся воспоминанию. — Ты так забавно пытался повторять за мной.

Молодой Александр в воспоминании бережно взял крошечную ручку малыша и поднял её к звёздам: