— «Ad astra per cruorem nostrum», — медленно произнёс он. — «К звёздам через нашу кровь».

Маленький Матвей попытался повторить, но получился лишь милый детский лепет. Александр улыбнулся, затем осторожно уколол свой палец булавкой. После секундного колебания, он легонько коснулся ею пальчика брата — едва заметный укол, но достаточный, чтобы выступила крошечная капля. Он соединил их пальцы.

— «Ad astra per cruorem nostrum», — медленно произнёс он. — «К звёздам через нашу кровь».

Малыш снова что-то пролепетал, стараясь повторить, но слова получались смешные и совсем не похожие на оригинал.

Воспоминание растаяло, но слова остались звучать в моей голове, словно эхо давно забытой колыбельной.

— Это и есть ключ, — сказал Александр. — Фраза, произнесённая с искренностью, деактивирует амулет. Но только до тех пор, пока ты сам этого хочешь.

Я впитывал каждое слово, стараясь запомнить точное произношение. Но чем дольше я находился рядом с этой проекцией брата, тем сильнее меня тянуло остаться здесь, в мире воспоминаний. Здесь была семья, которой я никогда не знал. Здесь я мог быть тем, кем родился — наследником династии, а не уличным оборванцем.

Гаррет, словно почувствовав мои мысли, шагнул ближе:

— Макс, нам пора. Зелье скоро перестанет действовать.

Но я медлил. Часть меня не хотела уходить. Не хотела возвращаться в мир боли, опасности и неопределённости.

— Ты мог бы остаться, — тихо произнёс Александр, словно читая мои мысли. — Твоё сознание может влиться в коллективную память амулета. Мы снова будем вместе — ты, я, отец, все Белозерские.

Искушение было сильным. Слишком сильным.

— Макс! — В голосе Гаррета появились тревожные нотки. — Подумай о Кристи. О тех, кто ждёт тебя там.

Кристи. Её имя вспыхнуло в моём сознании, напоминая о мире живых. О девочке, которая сейчас, возможно, в отчаянии ждала моего возвращения. О друзьях, которые рисковали ради меня.

Александр увидел мои колебания и грустно улыбнулся:

— Ты не обязан быть императором, Матвей. Но ты всегда будешь Белозерским. Это в твоей крови. — Он положил руку мне на плечо, и я почти физически ощутил его присутствие. — Живи свою жизнь. Сделай то, чего не смогли мы.

Я кивнул:

— Я запомню. И я вернусь.

— Я знаю, — просто ответил он. — А теперь идите. Путь назад будет нелёгким.

Как только мы с Гарретом повернулись, чтобы уйти, мир воспоминаний словно ожил, восставая против нас. Стены галереи исказились, превращаясь в лабиринт. Образы прошлого выступали из «картин», пытаясь задержать нас, увлечь в свои истории.

— Амулет сопротивляется, — выдохнул Гаррет, активируя свой медальон. — Он не хочет отпускать тебя!