— Прилуцкий? — поправил попаданец.
— Точно. Прилуцкий.
Тоха опустился на кровать. Это меняет дело. Внутри закипела злоба. «Почему не вмешались, когда убивали Настю? Уроды! Им же раз плюнуть! И Настя была бы жива! Суки!»
Анфиса присела рядом.
— Давай, я тебя ужином накормлю. Есть небось хочешь? Всю ночь проспал и весь день.
Желудок заурчал. Но есть не хочется.
— Ты хоть кто будешь-то?
— Рабочий. Из Питера, — буркнул попаданец.
— Рабочий? — Анфиса рассмеялась и потрепала Тоху по голове. — Не смеши! Рабочий. Ты руки свои выдел? Они у тебя как у барчука. Белые, холёные.
Программер со злобой отпихнул её руки и прорычал:
— Руки как руки. Чё домоталась?
— Домоталась⁈ Да если б не я, ты б замёрз вместе со своей Настей! — женщина осеклась.
Тоха с яростью посмотрел на неё.
— Я тебя об этом не просил!
В глазах Анфисы заблестели слёзы.
«Блин! Ну что я, в самом-то деле⁈ — злость тут же улетучилась. — Она-то тут причём? Ведь реально спасла».
— Прости, — Тоха чуть коснулся руки женщины. — Я… мне…
Анфиса легонько прикрыла ему рот ладошкой. Вытерла глаза.
— Я сейчас, быстро.
И легонько коснувшись губами щеки, умчалась из комнаты. Лишь занавески, что висят вместо двери, колыхнулись.
Минут через пять Анфиса вошла уже в сарафане. Протянула одежду.
— Твоя. Я её постирала.
— Спасибо. А… оружие… где?
— Друг твой забрал.
Анфиса вышла. Пока Тоха одевался, хлопнула дверь. Потом снова. Программер вышел в горницу. Женщина уже хлопочет на кухне. Тоха сел в кресло-качалку. Через полчаса стол был накрыт. Варёная картошка с луком, солёные огурцы. Самогон.
Программер вылез из качалки и сел на обычный стул.
— Выпей, — Анфиса налила стопочку, — полегшает.
Тоха знает, не фига не полегчает, но послушно взял рюмку. Поднёс ко рту. Ядрёный свекольный запах долбанул в нос. Программер передёрнулся.
— А ты не нюхай, — улыбнулась Анфиса. — Пей. Или нос зажми, — и сама залпом осушила стопку.
Тоха нос зажимать не стал. Просто последовал её примеру. Крепкий зараза! Тепло расплылось по телу. Давно не пил, в голову слегка ударило. Но быстро прошло.
Анфиса что-то щебечет о довоенной жизни. Что у них было хорошее, крепкое хозяйство. Мужа в пятнадцатом на фронте убили.
— Знаешь, как плохо одной, без мужика? — всхлипнула женщина, как показалось, нарочито.
— Не знаю. Я без мужика никогда не жил.
Хозяйка сначала уставилась на него, потом рассмеялась. До Тохи тоже дошла двусмысленность фразы. Он тоже заржал, согнувшись пополам.
Отсмеявшись и вытерев слёзы, Тоха спросил:
— А дети у тебя есть?
Женщина тут же погрустнела:
— Нет. Не дал Бог. И к бабке-знахарке ходила, и даже доктор учёный из Харькова приезжал.