— Ты руки-то подыми. Медленно. Дёрнешься, пристрелю нафиг.
5. Поручик Голицын
(Фактически переставшая существовать
Русская императорская армия)
Вечер 12 (25) октября 1917 г.
Могилёвская губерния
Ужасно хочется спать. Три последних дня изрядно вымотали. Роман Васильевич снял солдатскую фуражку без кокарды и положил на колени. В ногах вещмешок. Поручик нарочно занял место около прохода. Если придётся бежать, шансов уйти больше.
Бежит и бежит, словно загнанный волк. Будто дезертир.
Прислонился спиной и затылком к стенке и внимательно оглядывает окружающих. Поезд стоит уже около часа, сколько простоит ещё, неизвестно.
На полке напротив сидят трое, двое — слева. По одному на верхних полках.
Вагон третьего класса быстро набился серой солдатской массой. У кого шинели с погонами, у кого, как у Голицына, без. Кто в папахах, кто в фуражках. Все злые, нервные. Народ всё пребывает. Кому не хватает места на полках, усаживаются прямо в проходе.
Хочется надеяться, почти двухнедельная небритость надёжно скрывает среди окружающей толпы.
Роман Васильевич закрыл глаза…
* * *
3 (16) сентября 1917 г.
Витебская губерния
В июле после краткосрочного отпуска Роман Васильевич вернулся в дивизию. На фронте практически всё кончено. Немцы с австрияками вышвырнули русские войска из Галиции. Восьмая армия закрепилась на реке Збруч, почти на границе Империи.
Все ударные части практически уничтожены. Солдатня разбегается по домам. Где это видано, чтоб три немецкие роты обратили в бегство две русские дивизии? Апокалипсис. Полный.
В итоге Роман Васильевич отправился с войсками генерала Корнилова на Петроград. В конце августа офицер из свиты командующего отправился в столицу. Голицын попросил передать письмо родителям, где сообщил о гибели в Персии брата Виктора.
В скором времени в частях появились агитаторы. По приказу Корнилова их хватали и расстреливали. Поручик дважды руководил расстрельной командой. Одного схватили и тут же повесили. Но так было не всегда и не везде. Агитация достигла цели: солдаты отказывались идти на Петроград, просто расходились.
Эшелоны генерала Крымова остановились на подступах к Петрограду и Пскову…
Заняться нечем. Голицын в палатке с тремя офицерами играют в покер. На середине третьей руки снаружи раздаются выкрики: «Корнилов арестован!», «Смерть генералу-узурпатору!», «Бей офицерьё, братцы!», «Всех на верёвку!», «Вон в той палатке четверых видал!»
А вот это совсем плохо. Ему припомнят расстрел агитаторов и солдат-изменников.
Офицеры вскакивают, выхватывая револьверы. Роман Васильевич, переложив наган в левую руку, обнажает шашку. Тесно тут, в палатке.