— Вы, два молодых боевых офицера, столь высокого сословия, поступая в НАШУ армию, должны, прежде всего, уяснить и всегда помнить, что это не какая-нибудь рабоче-крестьянская армия, а офицерская.
Роман уставным кивком подтвердил, что всё понял. Хованский посмотрел на Тоху. Программер тоже чётко кивнул…
На складе им выдали «мосинки» и по пять патронов.
Общежитие оказалось рядом. Бывший лазарет. Высокие потолки, холл. За тяжёлой дверью длинный коридор с солдатскими стальными кроватями, столами и тумбочками.
Внутри Тоха насчитал около тридцати офицеров. Перезнакомились.
Друзья заняли свободные кровати, засунув под них вещмешки. Шинели повесили на крючки у входа.
Тоха поделился с другом патронами, что дал Прилуцкий. Сели на кровати. Более-менее тепло.
Программер снял сапоги, размотал портянки и с удовольствием растянулся на синем суконном одеяле:
— Хорошо, — и тихо, чтоб не слышали другие офицеры, спросил, — Ром, а чё тот подпоручик, когда ты сказал, что нас Колчинский рекомендует, такую рожу сделал, будто лимон сожрал.
Князь улыбнулся.
— Видишь ли, офицеры бюро записи — ставленники Алексеева, а Колчинский — корниловец. Между ними скрытый раздор и тайная борьба.
— Офигеть! Вроде одно дело делаем.
Дверь открылась, и в помещение вошёл офицер.
— Я — штабс-капитан Некрашевич, командир Сводно-офицерской роты. Вы новенькие? — глянул на Романа и Тоху.
Друзья поднялись.
— Так точно, — отозвался Роман.
— Хорошо, — кивнул ротный, — располагайтесь. В полдень и вечером, часов в пять-шесть дают горячую воду. Помывка в конце коридора. И ещё. Народу не хватает. Сегодня заступаете в караул. Развод в девятнадцать ноль.
33. Генерал Мустафин
(Директор Службы защиты времени Русской Конфедерации)
29 ноября 2333 г.
Штаб-квартира службы
г. Москва
Григорий Алексеевич отложил последнюю страницу из атомарной бумаги десятистраничного доклада директора НИИ Хронофизики. Напротив за широким столом — старый друг, зам начальника института по науке генерал-лейтенант Кириенко. На самом деле доклад его, но без утверждения директора НИИ, не имеет силы.
Мустафин барабанит пальцами по столешнице, глядя вдаль, сквозь своего друга, сквозь стены. Доклад шокировал. Всё выглядит как шутка, либо как бред. Но он прекрасно знает Руслана. Если Кириенко что-то утверждает, значит всё уже неоднократно просчитано. Он посмотрел в глаза другу и, наконец, спросил
— Ты уверен в своих выкладках?
Руслан кивнул.
— На девяносто пять процентов.
— Но этого мало.
— Нет, Гриша, это очень много. Всё что здесь написано, может реализоваться, по моим оценкам, с вероятностью ноль девяносто пять. Мои учёные дают меньший прогноз. Но у нас нет выбора. Воронцова нужно использовать на полную.