где-то под Таганрогом
Вчера было Рождество. Для Тохи этот праздник постольку поскольку. Ему, как современному россиянину, по душе Новый год. Вчера же объявлен приказ о переименовании «Алексеевской организации» в Добровольческую армию и вступлении Корнилова в должность главнокомандующего. И вчера же только что сформированную вторую пехотную офицерскую роту срочно бросили в Донские степи между Таганрогом и Новочеркасском. От роты — одно название. Дай Бог четверть наберётся.
С полсотни офицеров залегли прямо в снегу с интервалом в пять-десять шагов и вглядываются вдаль. Лёгкая позёмка швыряет в лицо колючие снежинки.
Тёмной полосой приближается плотная цепь врага. До неё метров триста. Идут в полный рост. Примерно человек шестьсот.
Тоха снял курок с предохранительного взвода. Патрон уже в патроннике. С боеприпасами полный швах. Хорошо, если наберётся по десятку патронов на человека. На этом фоне — Тоха прямо богач. У него пятнадцать. Пять в «мосинке» и ещё две обоймы в подсумке.
Ещё у них есть пулемёт. Просто несметное сокровище.
Командир роты приказал беречь патроны. Бить наверняка. Сейчас бы старый добрый «калаш» с четырьмя магазинами, а лучше с восемью. Тогда бы Тоха оторвался. От души.
Против небольшой Добрармии в донских степях действует двадцатитысячная орда Соколова и Сиверса. Утешает одно — у красных полный разлад и почти никакой дисциплины.
Снег в двадцати сантиметрах от правой руки вздыбила пуля. Ещё одна. Ещё. Программер чуть пригнулся.
Наступающая цепь залегла. Тохе это не понравилось. «Чего бы им залечь при таком превосходстве?» — подумал он и не ошибся.
Не прошло и минуты, как вдалеке, с той стороны, несколько раз приглушённо бумкнуло. Послышался свист.
— Писец! — прошептал Тоха и инстинктивно прижался левой щекой к холодному снегу, стремясь сделаться плоским.
Бум!
Снаряд рванул чуть впереди, лупанув по ушам взрывной волной, и осыпав комьями мёрзлой земли.
— Мля! — выругался попаданец, отплёвываясь.
Тоху затрясло. В такой переделке он ещё не был. Страшно, блин!
Снаряды стали рваться чаще. Несколько угодили на позицию добровольцев. Кто-то дико закричал. Тоха отпустил винтовку и зажал уши руками.
— Шрапнель! — раздался вопль.
Тоха сдуру приподнял голову. Раздался шелест. Следом в воздухе, будто из ниоткуда, мгновенно выросли облачка дыма. Миг спустя грохнуло. Горячий комочек порвал правый рукав шинели. Такие же комочки с глухим плюхом вонзились рядом в землю. Лежащий справа капитан, вскрикнув, выгнулся дугой и перевернулся на спину. Слева поручик получил с пяток зарядов. Даже не дёрнулся, так как первый разбил голову.