— Так обоих знаю.
— Да? И кто они?
Гриня посмотрел на главаря.
— Брешешь ты, Гриня, — уверено заключил Тоха. — Не был ты никогда в Одессе. Купился, как пацан. Нет никаких ни Батона, ни Кирпича.
— Дядьку Панкрат, — обиженно вскинулся Гриня, приподнимая карабин, — та он ишо издевается!
— Не провоцируй. Хлопцы у меня горячие.
— Да будет тебе, Панкрат, в сыскаря играть, — как можно миролюбивей улыбнулся Тоха. — и ствол убери, — он кивнул на револьвер. — Курок ненароком нажмёшь, и мои мозги по стенке размажутся. Анфисе потом убирать. Неудобно перед хозяйкой будет.
Бандит снова расхохотался и протянул Тохе «наган». «Маузер» засунул в кобуру, приказав подельникам тоже убрать оружие.
— Гарный ты хлопец, Антон, не пужливый, — искренне похвалил бандит. — У нас четверо людей позавчера пропали. Ничего не слышал?
Тоха покачал головой.
— Жаль. Я — Панкрат Чорный, командир дивизии Сосновской республики.
Он протянул руку. Тоха её пожал, с трудом сохраняя серьёзное выражение лица. «Сосновская республика, это круто, мля!»
Панкрат повернулся к хозяйке дома.
— Давай-ка, Фиска, стол собирай и гостей угощай…
Просидели долго. Бандиты надрались хорошо, однако на ногах всё-таки стояли. Всё уговаривали вступить в банду. Пардон. В дивизию Сосновской республики.
— А жить у Фиски будешь, — втолковывал ему, как непонятливому Панкрат. — Фиска, она баба ладная, справная, рукастая, всё умеет делать. И в постели огонь. Сам, небось, знаешь.
Тоха, как мог, отнекивался, мол, солдат из него никакой. Полный ламер. Ему домой надо, в Одессу.
Ушли только под вечер.
— Вот аспиды, — проворчала им вслед Анфиса. — Давай, миленький, я тебе баньку истоплю, помоешься. Ты только дров наруби.
— Разве можно после пьянки в парилку идти? — удивился Тоха.
— А ты в парную-то не лезь. Я тебе рассолу капустного дам. Зараз полегшает. Хошь, спинку потру?
— Анфиса, — строго проговорил Тоха.
— Молчу, молчу. Я ить только спинку потру. Обещаю, приставать не буду.
Ясен пень, обещания Анфиса не сдержала. Точнее, он сам не сдержался. Анфиса и не думала сопротивляться.
Тоха пришёл из бани чистый, вымытый. Настроение на большой палец, вот только мучает совесть. Будто Насте изменяет. И никуда от неё не деться. От совести, в смысле. Тоха вздохнул.
Анфиса подошла к нему и положила руки на плечи. Попаданец поборол искушение взять её за талию.
— Позволь с тобой сегодня лечь, — голос тихий, совсем не игривый, но ласковый. — Не гони меня, миленький. Всё равно уедешь скоро. И кончится моё счастье.
Тоха лишь вздохнул. «Ну что за фигня? Дома тёлки внимания не обращают, а тут сами в постель лезут».