— Антон, ты что творишь? — взвился Прилуцкий.
— Всё нормально, — Тоха поправил винтарь на плече. — Ещё не хватало мне тут драки. Американцы ушли. Они пригласят меня в Америку две тысячи пятнадцатого года. Так что работаем по плану.
— Антон, — капитан перешёл на шёпот, — ты создал… три новых волны? Верни всё обратно.
Потоки энергии потихоньку исчезают. Пространство перестаёт вибрировать. Наваливается усталость.
— Я не могу.
— Но ты же их создал. Схлопни их.
Тоха попытался честно увидеть вибрацию, вызвать ощущения мурашек в теле. Не вышло. Только лёгкое покалывание.
— Не получается, — слабым голосом прошептал Тоха, опускаясь на проталину.
Его быстро подхватили. В правое плечо что-то укололо.
Программер очнулся. Даша шагнула от него, в руке у девчонки шприц.
«Ага, прямо через шинель», — вяло подумал Тоха.
— Это стимулятор, — сообщила девушка.
— Что нам теперь делать? — поинтересовался, оглядываясь, Прилуцкий.
— Подождём, — уже твёрдым голосом ответил попаданец. — Волна схлопнется через полчаса.
Тоха рассказал о разговоре с агентами «Ти-Эс-Эй».
— Так что действуем по плану.
— Антон, всё изменилось, — Прилуцкий стряхнул с камуфляжа невидимую соринку. — Твоя транслокация будет совершена в ближайшие двое-трое суток у Новодмитровской.
Программер посмотрел на Прилуцкого, на девочку-лейтенанта, других сотрудников Хронослужбы и подумал:
«Блин, так быстро! Тут ребятам ещё помощь нужна, каждый человек на счету. И домой, блин, хочется».
Снова взглянул на Яна.
— Антон, — будто прочитав его мысли, произнёс капитан, — это не твоя война. Тебя дома ждут.
* * *
15 (28) марта 1918 год
Кубань
Из аула вышли утром. Марковский полк впереди, за ним корниловский, следом обоз, войска Кубанской рады, другие части. В арьергарде — партизаны Богаевского.
Курс на станицу Калужскую. Там оставят раненых, а строевые части пойдут выбивать большевиков из Ново-Дмитриевской.
О пропавшем Маркине никто не вспомнил. Будто его и не было. Может так Время работает. Именно с большой буквы — «Время».
Льёт дождь. Шинель насквозь мокрая. Тоха, как и все, тихо матерясь, месит сапогами грязь.
Ближе к вечеру, когда Тоху с пятью офицерами отправили сопровождать обоз, погода совсем испортилась. Резко похолодало. Пошёл густой, липкий снег. Колючий злой ветер обжигает лицо. Люди мгновенно превращаются в заснеженные скрюченные фигуры.
Стемнело, а Калужской не видать.
Холод усиливается. Под ногами уже хрустит. Ноги проваливаются в грязную жижу, вперемешку с кусочками льда. Шинели, башлыки покрываются тонкой ледяной корочкой. На повозке солдат штыком отковыривает лёд с шинели раненого. Ему помогает сестра милосердия, тоже в шинели, в папахе. Возраст Тоха не определил.