Тоха с Настей обернулись. В проёме стоит Василий Фёдорович Голицын с «керосинкой» в руках. Княжна не закрыла дверь.
— Да, конечно, — пригласил Тоха.
— Прошу прощения, Антон Дмитриевич, дверь открыта, и я случайно услышал разговор. Не пришло ли время объяснить?
Тоха почувствовал, как загорелись щёки. Интересно, что слышал князь? Только концовку, или, как, кроме всего прочего, признался в любви его дочери?
— Конечно, Василий Фёдорович. Время пришло, — программер посмотрел на княжну. — Уже пришло.
— Тогда, ужин ждёт.
— Вот здорово! — Ромыч вскочил с кресла. — Я ужасно голоден.
Прошли в столовую. Княгиня уже там.
За скромным ужином поговорили о политике, о ситуации на фронте, в Петрограде. Выпили по паре бокалов красного вина за счастливое возвращение младшего Голицына.
Надежда Сергеевна не сводит глаз с вернувшего сына. Настя с едва скрываемым нетерпением и любопытством поглядывает на Тоху, но в семье не принято важные дела обсуждать за едой.
Роман спросил, куда подевалась мисс Роуз. Он не в курсе, что грымза-англичанка уж месяц как свалила в свой Лондон.
Когда с едой покончили, Василий Фёдорович предложил всем пройти в просторную гостиную. Мол, Антону Дмитриевичу есть что рассказать. Распорядился подать чай.
По дороге программер сбегал в свою комнату за письмом, что бросил на столе, когда уходили в столовую.
В гостиной устроились в удобных креслах за круглым столом. Напротив Тохи князь с княгиней, справа — Роман, слева — Настя.
На столе и на комоде горят «керосинки».
Истопник Степан внёс здоровый самовар с кипятком. Дворецкий Тихон — поднос с высоким фарфоровым чайником и пятью фарфоровыми чашками. Рядом с каждой — чайные ложки. Гостиную наполнил запах мяты. Горничная Татьяна внесла тарелку с печеньем и сахарницу. Когда прислуга сноровисто расставила всё на столе, князь попросил их оставить и обратился к попаданцу:
— Итак, Антон Дмитриевич, мы вас слушаем.
— Ну, — начал Тоха. — Так много нужно рассказать. Даже не знаю, с чего начать.
— А вы начните с начала, — улыбнулась княгиня.
— С начала? — вздохнул Тоха, почесав голову. — Ну что ж, с начала так с начала. Тогда… давайте так. Сначала я всё расскажу, потом, Ром, ты, а уж тогда вопросы. Годится?
Все оказались «за».
— Думаю, моя биография никому не интересна…
— Ну почему же, Антон Дмитриевич? — с улыбкой перебила Настя. — Вы никогда не рассказывали о себе, ссылаясь на потерю памяти, которой, как оказывается, не было.
— Настенька, не вежливо перебивать, — упрекнул княжну отец.
— Прошу прощения, — девушка на мгновение опустила взгляд.