Грохот. Горячая волна швыряет его в неглубокую балку слева от дороги. Пару раз кувырнувшись, Дима грохается на спину.
В ушах звон. Звуки проникают как сквозь вату. Немного придя в себя, медленно открывает глаза. Вверху голубое афганское небо. Пока ещё голубое, не раскалённое. Весеннее.
Кряхтя и помогая себе руками, садится. Правый рукав и штанина в районе правого бедра порвана. Слева в двух шагах валяется «калаш».
Недолго думая, потянулся за автоматом. Лишь оружие оказалось в руках, оглянулся.
Развороченная кабина его «КамАЗа» дымит. Загорелся тент. Прапора не видно. «Бэха» поливает по холмам из пушки. Рассыпавшиеся, кто остался в живых, мотострелки тоже огрызаются.
Почему «бэха» «жива», Дима удивиться не успел. Несколько пуль впились в полуметре в каменистый грунт, подняв вверх крошево камней. Что-то царапнуло по щеке.
В голове пустота. Он откатился и резво пополз по склону балки вверх, под защиту грузовика, сбивая об острые камни руки и колени. Автомат пару раз звякнул о каменистый грунт.
Под «КамАЗом», под правым передним колесом увидел прапора. Тот отчаянно матерясь, бьёт короткими очередями. Рядом из пробитого бака стекает соляра.
Дима нырнул под «КамАЗ». Кахоев повернул к нему окровавленное лицо и проорал:
— Воронцов, бей бак! — и ткнул пальцем назад в левый, уцелевший.
Прапор снова приник к автомату.
Дима перевернулся на спину и клацнул затвором.
— Ножом! Ёшь так растак! — на миг отвлёкся от стрельбы прапор. — Патроны береги! — и дал две короткие очереди.
С визгом несколько пуль подняли фонтанчики пыли перед колесом. Кахоев выругался.
— Тент горит! — выкрикнул Дима, трясущимися руками расстёгивая ремешок на ножнах и вытаскивая штык-нож. — Снаряды! Ща рванёт!
— Без взрывателей не рванёт! — проорал прапор. — Бей бак!
Дима метнулся к баку и два раза снизу ударил. После второго нож застрял в жестянке. Воронцов с трудом вытащил клинок обратно. На землю потекла соляра, намочив «хэбэшку».
Несколько пуль ударили в раму, парочка пробила бак. Пули прилетели с той стороны, откуда он только что приполз. Глянул туда.
К ним, пригнувшись, подбираются семеро «духов».
— «Духи» сзади! — тонким голосом взвизгнул Дима.
Тупой удар в бедро заставил заорать и схватиться за ногу. По штанине расползается тёмно-бордовое пятно. Прапор развернулся и, придвинувшись, дал очередь по врагу. Те залегли. Кахоев достал аптечку и сквозь одежду в бедро вколол шприц-тюбик промедола.
— Держи тыл! — приказал он, снова заняв прежнюю позицию.
Дима до упора опустил рычажок предохранителя и, наставив автомат на врага, нажал на спуск. Вместо ожидаемой очереди «калаш» пальнул один раз.