Ночью люди побежали.

Когда смерть коснулась их, пронеслась рядом, «наемники» поняли, что с них хватит. Утром Хугбранд огляделся и понял: в десятке он снова остался с одним Армин-Апэном.

— Ничего удивительного, — развел руками блондин.

— Точно, — кивнул Хугбранд.

— Сержанты, подойти ко мне! И поскорее, волчья рвань! — раздался крик старшего сержанта.

Хугбранд переглянулся с Армин-Апэном. В их десятке не осталось сержанта.

— Я пойду, — сказал блондин.

— Иди, — согласился Хугбранд.

Армин-Апэн дольше был частью шестой десятки, он хорошо знал многих, в том числе и Толстяка. А еще он умел читать и писать и разговаривал с одним из местных акцентов.

Через полчаса подняли и остальных.

— Построиться и выйти вперед! Все, кроме тяжелораненых! — крикнул, скорее всего, заместитель старшего сержанта, ведь обошлось без ругани.

Когда уставшие, злые, перемотанные тряпками люди выстроились в три линии, стало понятно, что от шестой роты осталось чуть меньше сотни. Кто-то погиб, кто-то сбежал. У соседней пятой ситуация была не лучше.

А прямо перед построением «Стальных братьев» стучали молотками, на скорую руку сколачивая виселицы.

— Стойте! Простите меня! Слышите? Простите!

К виселицам волокли людей — и волокли не «Стальные братья», а крепкие бойцы в доспехах.

«Беглецы», — подумал Хугбранд и заметил среди пойманных бойцов своей десятки.

Неизвестный мужчина в латном доспехе выехал вперед и прямо с коня громко прокричал:

— За трусость и дезертирство половина бежавших приговаривается к смерти через повешение. Вторая половина — к работе на рудниках. Приступайте.

Остатки шестой роты наблюдали за тем, как их бывших товарищей вешают одного за другим. Взгляд Хугбранда зацепился за того, кто служил с ним в десятке. Это был не один из пьяниц, а парень, которого Хугбранд запомнил по большому носу. В начале сражения этот человек, жить которому оставалось минуты три, стоял рядом с Хугбрандом. Сейчас он не сопротивлялся, не упирался ногами и не кричал. Парень понял, что жизнь его кончена.

В какой-то момент взгляды встретились. Хугбранд не стал отводить глаза в сторону. Когда голова парня оказалась в петле, он на миг потерял Хугбранда, но снова отыскал его глаза. Тело дернулось, изо рта пошла пена, но взгляд по-прежнему был направлен на Хугбранда — вернее, сквозь него. Может, так покойный пытался найти хоть какую-то точку опоры в последние мгновения своей жизни. А может, считал, что Хугбранду повезло больше.

Подобное происходило перед каждой ротой. Дитрих Удачливый собрал настоящий сброд — и отпускать его не собирался, жестко разбираясь с трусами.