— Я пригласил вас, эскадр-коммандер, чтобы обсудить предложение пиратов. Вы ведь слышали о нем?
Последние часы пираты продолжали обстрел станции, но при этом на всех частотах транслировали короткое, но емкое сообщение, предлагая осажденным сдаться. Однако самого Клоссе возможность «урегулировать все мирным путем» нисколько не обманывала. Отребье, напавшее на станцию, не будет соблюдать своих обещаний. Главный в их своре может сохранить всем жизнь, но продать в качестве рабов, или сам лично никого не будет убивать, и его обещание распространяется только на членов экипажа ЕГО корабля, за остальных он не в ответе. Да масса вариантов была. По большому счету, сдавшись можно было не взывать к совести и чести, не пытаться напоминать о данных ранее обещаниях. Пираты, а точнее тот сброд, который сейчас атаковал станцию, при виде возможной прибыли и наживы позабудет обо всем, что было оговорено ранее. Если и были во вселенной действительно «благородные» корсары, которые действительно сдерживали свое слово, так как их репутация была не меньшей защитой, чем толщина бронепластин и мощность энергополя их кораблей, то окружившие станцию к таковым не относились.
Тем не менее, все это было понятно только Клоссе, ну, возможно, еще пара дюжин человек осознавали, чем закончится добровольная сдача пиратам. Остальные же лелеяли надежду, что, сдавшись, смогут сохранить и свою жизнь, и текущее положение вещей. И только для того, чтобы разуверить их, стоило вступить в переговоры с пиратами. Наглядно продемонстрировав их истинные желания.
Сейчас же Клоссе было интересно мнение безопасников, которые в случае прорыва пиратов на станцию (при условии, что тот сброд решится высадить десант со своих лоханок) должны были вступить в бой. Конкретно Клоссе интересовало, будут ли безопасники сражаться. Если в случае с боем в открытом космосе было все понятно — безопасники перейдут на сторону пиратов и наверняка попытаются удрать, не дожидаясь, пока те захватят станцию и не вспомнят, что корабли безопасников намного лучше их собственных лоханок, то при отражении абордажа у безопасников будет меньше вариантов — либо сражаться, либо сразу сдаться.
— Я считаю это обманом, — ответил эскадр-коммандер. — Если мы сдадимся, то сразу умрем.
Что же, этот ответ порадовал старика. Хоть эскадр-коммандер и был трусом (хотя, почему трусом? Человек просто не хотел умирать за чужие деньги), однако понимал, что верить пиратам было нельзя. Следовательно, при отражении абордажа можно было рассчитывать, что безопасники все же не сдадутся. Или хотя бы большая их часть.