Лес постепенно редеет, скоро опушка. Надеюсь, нас там не ждут, хоть и понимаю, что надежды тщетны. Надо, видимо, выбирать позицию и принимать бой, наверняка последний. Никто не живёт вечно, так что, похоже, приходит час очередной смерти. Интересно, что будет за ней? Не врёт ли сон?

Заметив что-то за деревьями, Серёжа резко поворачивает под прямым углом, утаскивая меня за собой. Дыхание сбивается, но я то бегу, то иду в бессмысленной надежде убежать от противника. Любимый только притормаживает, чтобы оставить ещё один сюрприз, а позади взрывы всё приближаются. Упорные какие… Видать, мы действительно лакомый кус, или же уже на упрямстве идёт, ради мести. Для нас разница небольшая.

Сзади вдруг разгорается бой. Я слышу выстрелы, похоже, пушек, шипящие звуки, похожие на ракетные или огнемётные, на что Серёжа кивает прямо на ходу. Вот почему он рванул через лес: если там бронетехника, то в лесу ей некомфортно. Остаётся только бежать. Тут вдруг раздаётся ещё один взрыв, показывающий чётко: несмотря на встречу с кем-то недружественным, неведомый противник преследования не прекратил, а это уже не очень хорошо, потому как по темпам продвижения — не убежим.

— Ищем позицию, — решает наконец Серёжа как раз в тот момент, когда я открываю рот, чтобы озвучить ровно то же самое.

— Я слева, — предлагаю ему, заметив удобное дерево.

— Давай, — кивает он, а затем коротко обнимает меня. — Выживи!

— И ты выживи, — немного жалобно прошу я его. — Пожалуйста…

Нас прерывает совсем не далеко звучащий взрыв. Если я правильно понимаю — одна из последних ловушек, значит, времени совсем нет. Я залегаю в корнях, хоть это и не совсем правильно, высматривая противника в прицел. Но пока ничего не видно, а сердце щемит тревогой за Серёжу. Усилием воли прогоняю все эмоции, вынимая гранату. В случае обморока или ранения рука разожмётся, и всё. Живой попадать в руки непонятно кого я не хочу. Подозреваю, что смерть моя лёгкой не будет, и тогда, даже если окажусь на той самой полянке, совершенно точно с ума сойду. Всё, мысли прочь, я на войне.

— Вязь, на три часа! — выкрикивает Док. Сейчас мой Серёжа именно Док, а вовсе не простой мальчишка. Мы на войне.

Повернув автомат, вижу, что надвигается что-то чёрное, даже отсюда страшное, но стрелять пока нельзя: у меня в руках не «Вал»[11] , а «ксюха», потому надо подпустить поближе. Интересно, откуда у меня страх? Неужели неведомый противник умеет такое? В принципе, по слухам, инфразвуком можно этого добиться, но что-то я боевых иерихонских труб не видела, так и… Господи, что это⁈