— Что «пока»? — дрожащим голосом спрашиваю я, судорожно цепляясь за Серёжу.

— Пока очнётесь вы рядом, — объясняет Смерть. — Ибо разлучать вас нельзя — вмиг обратно прилетите, а этого вам хватит.

— Куда нас теперь? — устало спрашивает её любимый.

— Согласно статусу, — хмыкает она. — Только дров не наломайте сгоряча, а то знаю я вас, царевен. Вон Милалика что устроила… М-да…

— А подробности? — интересуется Серёжа.

— А от вас зависит, — судя по голосу, Смерть улыбается. — Идите уж, заждались вас, судя по всему.

Я хочу спросить, кто нас мог заждаться, но, видимо, ответа не будет. Нужно собраться с силами, и любимый это тоже понимает, потому принимается расспрашивать её. Он тянет время, давая его мне, и я изо всех сил стараюсь успокоиться, что у меня получается не сразу. Но, когда получается, мир вдруг резко меняется.

Я обнаруживаю себя лежащей на траве, рядом вижу ничуть не изменившегося Серёжу. Нам здесь лет десять-двенадцать, причём я определённо из знатных — очень богатое на мне платье, не даёт нормально дышать. Серёжа одет во что-то средневековое, по-моему, но достаточно свободное. Он бросается ко мне, сразу поняв, в чём дело, поэтому ослабляет шнуровку лифа.

— Это кем я стала-то? — удивляюсь я, отчего желание плакать без остановки пропадает. — Поможешь?

— Я тебя, если надо, на руках понесу, — отвечает мне любимый. — Помогу, конечно.

Он очень бережно ставит меня на подгибающиеся ноги и, зайдя сзади, судя по всему, ослабляет ещё и корсет, отчего я могу дышать уже более-менее спокойно. Сделав несколько вдохов, я вцепляюсь в него намертво, по моим ощущениям. Меня сейчас не особо интересует, где мы и что нам предстоит, только Серёжа. И, как говорится, пусть весь мир подождёт.

— Судя по диадеме, ты из высшей аристократии, — сообщает мне Серёжа. — Да и я, похоже, тоже, — добавляет он, обнаружив у себя на голове серебристый обруч. — То есть времена у нас стародавние.

— Никакой свободы воли и сортир в виде вазы, — выдаю я ему первое, что вспоминается.

— Ну, это мы ещё посмотрим, — с угрозой в голосе произносит он.

— Вот вы где! — зло кричит какой-то мужчина, бегом направляясь к нам. Кажется, кого-то будут бить.

Серёжа резко выбрасывает руку вперёд в жесте остановки, и тут незнакомца, бежавшего к нам явно с недобрыми намерениями, просто уносит назад, как от толчка, с глухим звуком ударив о дерево. Любимый несколько ошарашенно осматривает свою руку. Мне тоже интересно, что это такое было, потому что желания кому-нибудь набить лицо я тоже ощущаю. Всё-таки Вязь во мне остаётся — на испуг реакция агрессивная, чего от нас, похоже, не ждут. Стукнутый, кстати, не шевелится, хотя, вроде, дышит.