Чёрная… штука… похожая на самовар, надвигается из леса. Я открываю огонь, даже не успев задуматься, но, увидев, что на непонятность это никак не влияет, меняю магазин — тут патроны специальные. Передёрнув затвор, открываю огонь как девчонка, на расплав ствола. Гадине непонятной это явно не нравится, и она отвечает, но не в меня. В Серёжу. И вот тут земля уходит у меня из-под ног — он только вскрикнуть коротко успевает, падая чуть ли не скелетом в остатки травы.

Меня затопляет огромное, просто сумасшедшее, непредставимое горе. Я выпрыгиваю из-за дерева, продолжая стрелять, и кричу, кричу от дикой, разрывающей меня боли, не в силах сдержаться. Что-то я, видимо, повреждаю в этой штуке, потому что она взрывается, а я вижу набегающий на меня вал огня и просто разжимаю кулак.

Зачем мне жить, если Серёжи нет? Зачем? Граната падает у моих ног, а я уже горю, воя ещё и от боли, высокотемпературное пламя, получается. Странно, что я могу это понять, но я горю в тот самый момент, когда боль усиливается, разрывая меня на части и унося в небытие. На миг я теряю соображение, но в следующую минуту падаю в зелёную траву на знакомой полянке.

— Серёжа! — я кричу, да, я вою от душевной боли, не в силах пережить его потерю.

— Света, милая, я тут! — обнимают меня такие родные руки. — Родная, я тут, успокойся, любимая…

И я осознаю: мы оба опять умерли, но мы вместе. Всё становится неважным, только бы он был. Только он. И я плачу, не в силах сдержаться.

* * *

— Опять вы, — слышу я знакомый голос откуда-то сбоку, но даже не дёргаюсь.

Я не хочу покидать Серёжиных объятий, не хочу перестать чувствовать его. Мне это так сильно надо, что никаких сил нет. Кажется, смерть любимого на моих глазах меня полностью уничтожила, и теперь уже нет резкой, как степной пожар, Гюрзы, а есть только девочка Маша, панически боящаяся остаться без своего Серёжи.

Я понимаю, что произошло, и не хочу понимать этого, я цепляюсь за Серёжу, не в силах ничего сказать. Трясёт меня, при этом где-то внутри сидит тётя Вязь по прозвищу Гюрза и отлично всё понимает, но пробиться ко мне не может, да и не хочет, по большому счёту. Устали мы от войны, да ещё и потеряли друг друга только что.

— Ну хоть на этот раз понятно, кто вы, — продолжает Смерть, а я даже глаза закрываю, потому что испытаний больше не хочу.

— Любимой нехорошо, — поясняет Серёжа. — Можно ли сделать так, чтобы без приключений?

— Совсем без нельзя, — отвечает ему она. — Но жизни вашей никто угрожать не будет. Нашли, видать, вас да признали, так что теперь заберут в Тридевятое, а пока…