— Мама, — почему-то мне очень легко так называть её сейчас, — Алёнка, она лагерница. Можно ли как-то узнать, сумела ли она вернуться?

— Мы будем искать, маленькая, — гладит она меня по голове. — А тебе и Серёже мы память притушим, чтобы детьми вы могли быть, не возражаешь?

— Спасибо, — улыбаюсь я. — Алёнка мне жизнь в испытаниях дважды спасла и собой пожертвовала.

— А ты пожертвовала собой ради меня, — ласково улыбается мне мамочка. — Ещё даже не зная, не видев меня никогда, ты отдала себя для того, чтобы я жила и чтобы мама…

— Несмеяна не хотела такой жизни сестре, — вздыхаю я. — Знаешь… Я ещё не знаю, каким царство наше стало, но уже вижу многое. А стражник тот, он выжил?

— Выжил, — кивает папа. — Не сумели его хитрость разгадать. Что же, Варвара, значит, не мелкой сошкой была… Ну да всё равно на колу упокоилась, да и опекуны Алёнкины, я подозреваю, тоже.

— Среди прочих, уморивших своих детей, — соглашается мама. — Так что вы оба пока отдохнёте, поедите, отваром вас напоим и поспите, а завтра уже детьми будете.

— И что нас ждёт? — осторожно интересуюсь я, после сна всё ещё чего-то опасаясь.

— Бал у нас через две недели, — усмехается папа, отчего мне холодно вмиг становится.

Я помню, как меня-Несмеяну танцевать учили, а вот как Машу — нет, но и первых воспоминаний хватает даже больше, чем нужно. Но мама всё понимает, с улыбкой гладя меня, и я осознаю: всё закончилось, больно не будет. Теперь уже никогда не будет больно, поэтому можно расслабиться и не думать о плохом. Главное, я поняла: когда я провалилась, Яга что-то сделала, отчего мою историю видели мои родные, поэтому, наверное, меня и обнимают сейчас все-все.

Сравнивая, что было и что сталось, я понимаю: всё я сделала правильно, потому что Милалика, ставшая мне настоящей мамой, просто святая. Почему-то я не помню жизнь Маши уже, зато память Несмеяны меня буквально давит, заставляя плакать. И молчаливый мой Серёжа всё понимает, позволяя мне спрятаться за ним хоть от всего мира. Хотя прятаться, наверное, и не нужно уже, но мне сейчас просто страшно не чувствовать его. Не знаю, почему так.

— Забыла совсем! — останавливается в дверях мамочка. — Ты же во сне в Академию ходишь!

— Ура! — радуются четверо визуально младших. — Нашего полку прибыло!

Мама рассказывает мне, что во сне мы оказались в Академии Сна и Грёз, позволяющую учиться ходить между мирами, ну и много ещё чего. Я слушаю эту историю, что-то припоминая, но не очень ясно. Мне кажется, история Несмеяны просто стёрла всё, что было с Машей, настолько оказавшись эмоциональной и болезненной. При этом…