— Ja natürlich, ich spreche perfekt Deutsch.
Доктор поморщился:
— Лучше вы будете глухонемым немецким специалистом. Ваша роль без слов. Хмурите брови, и только. Вы, Надежда Константиновна, председатель Особой Комиссии.
— Что это за комиссия, в чем ее суть?
— Никто не знает, потому и Особая. Помимо этого вы — сестра Мессинга. Старшая сестра.
— Какого Мессинга?
— Петроградского. Время от времени говорите «об этом стоит рассказать брату». Не слишком часто, раза три-четыре за день.
— Если того требует конспирация…
— Безусловно. Требует. Вы, Мария Ильинична, будете неизвестной величиной, это интригует и пугает. На самом деле вы представляете Коминтерн, но должны до времени держать это в тайне. Презрительно улыбайтесь, и записывайте что-нибудь в блокнотик. У вас блокнотик есть?
— Нет… Не знаю…
— Не страшно, возьмите мой, — доктор протянул небольшой блокнот в сафьяновом переплете. С блокнотом шёл свинцовый карандаш на золотой цепочке. Изящный парижский набор, в девятьсот девятом она присматривалась к такому, но купить не решилась, слишком уж дорого.
Мария Ильинична раскрыла блокнот. Чистые листки, как и положено новому блокноту.
— Хорошо, мы будем молчать и хмурить брови. А говорить будете вы? — в голосе Ленина явно звучало раздражение.
— Я? О, нет, нет. Говорить будет Селифан.
— Селифан? Шофёр?
— Поверьте, он отлично справится. Всё будет хорошо.
Автомобиль уже подъезжал к господскому дому, деревянному, но стоящему среди каменных служб.
— Это — мыза Зиновьева, сегодня — санатория имени Нахамкиса, здесь мы и найдем приют.
Зиновьева? А уезд — Троцкий. Предположим, Зиновьев не тот. Но Троцк-то в честь Троцкого назвали! Глядишь, дело и до Кобограда дойдёт!
Ленин нахмурился.
— Вот-вот, так и хмурьтесь, — сказал доктор.
У самого крыльца шофёр начал клаксонить, часто и требовательно.
К машине подбежала женщина, корпулентная, в заячьем тулупе
— Ну чего, чего расшумелись! Здесь санатория, здесь должно быть тихо, здесь поправляет здоровье сам товарищ Гребенюк!
— Гребенюк, гражданочка, нам пока ни чему, но где гражданин Тамм, почему я его не вижу? — сказал шофёр, выйдя из кабины. — Может, я плохо сигналю? Могу повторить.
— Не нужно повторять. Товарищ Тамм спит.
— Спит? Сейчас? Здесь? Когда приехали мы?
— Да кто вы такие, объяснитесь!
— Тише, тише, деревня! С нами — шофер кивнул на салон, — с нами Особая комиссия. Сестра Мессинга! Поняла?
— По… поняла, — сказала гражданочка, и ноги её подогнулись.
— Погоди умирать, гражданочка, — поддержал её за локоток шофёр. — Может, ещё и обойдётся. Только Тамма сюда — немедленно!