Я кивнул. Подтвердились мои догадки.

— А полегче хлеб есть? — спросил я, глядя на огонь. — Чтоб спину не гнуть?

— Есть, чего ж нет, — оживился Штырь, облизывая ложку до блеска. — К Лавре Александро-Невской можно пойти! Там барыни богатые ходят, богомольные! Подают щедро!

Кремень дал ему легкий подзатыльник.

— Ага, подают. Ты, мелкий, может, и выпросишь. А таких лбов, как мы, — он обвел рукой старших, — там городовые в шею гонят. Да и свои там есть. У них там места прикормленные, чужаков бьют смертным боем. Платить надо старшему, а он три шкуры дерет.

Главный помолчал, ковыряя угли палкой.

— Вот у Семеновских казарм — другое дело. Там солдатики стоят. Они сами люди казенные, подневольные, сердце у них доброе. Еды много остается — хлеб, сухари, каша. Если подойти, шапку снять, жалобно так попросить: «Дяденька служивый, Христа ради…» — иной раз и отсыплют полную шапку савотеек или каши плеснут. Там кормиться можно.

Босяки одобрительно загудели. Тема была знакомая, проверенная.

Я слушал их и чувствовал, как внутри поднимается холодная, злая усмешка.

Вот он, потолок их мечтаний. Найти дохлую кошку, сдать тряпки за копейку или униженно выклянчить сухари у солдат, давя на жалость.

«Дяденька, Христа ради…»

Нет. Я не для того выжил, не для того вооружился, чтобы стоять с протянутой рукой.

Мне нужен масштаб — капитал.

В тайнике была связка украденных ключей, двенадцать профилей. Ключи от амбаров, лавок и складов, запертых на замки Глухова.

Пока Кремень расписывал прелести солдатской каши, я уже прикидывал совсем другую схему.

— Казарма — это интересно, — произнес я вслух, и Кремень довольно кивнул, думая, что его совет оценили. — А ну, хорош бока греть! — Я поднялся, отряхивая колени от золы. — Дело есть.

Кремень лениво зевнул.

— Куда, Пришлый? Дай жирку завязаться.

— Жир, атаман, нагуливают, когда есть на что, — жестко ответил я. — Хватит копейки на паперти выклянчивать и мелочь по карманамтырить у зевак. Это мышиная возня. Надо готовить серьезные дела.

Подобрал уголек из костра и начертил на опоре моста ромб, а внутри — букву «Г».

— Слушайте,огольцы .

Мелюзга, включая Бекаса и Кота, подтянулась ближе, видя, что «старшой» говорит дело.

— Сейчас разбиваетесь на пары. Идете на Обводный, вдоль складов, лабазов и пакгаузов. Внутрь не лезть. Гаврилам на глаза не попадаться. Идете тихо, смотрите в оба.

Я ткнул пальцем в рисунок на камне.

— Вас интересуют только замки. Навесные. Черные, тяжелые. Ищите вот такое клеймо — буква «Г» в ромбе. Или надпись: «Глуховъ».

— Зачем нам замки разглядывать? — нахмурился Кремень, поправляя воротник пиджака. — Их же ломом сшибать, а там сторожа. Да и интерес наш какой?