— Тел нет. Но, как я уже упоминал, все девушки были из состоятельных семей. Все имели достаточно заметный магический уровень. Каждая занималась с несколькими преподавателями, в том числе и в направлении развития магических даров. С помощью преподавателей и магически одарённых родственников были составлены эфирные слепки.

— Тишина? — предположил я, уже догадываясь об ответе.

— Даже с учётом погрешностей… — Джеральд покачал головой, — уровень отклика в магосфере нулевой. Все мертвы, кроме последней.

Это почему-то здорово задело меня. Словно я в некотором роде ответственен за эту девушку. Что с ней было бы, если бы не моё вмешательство? Может быть, неизвестные преступники не обратили бы на неё внимания? Быть может, пять минут позора лучше смерти?

Здравый смысл подсказывал, что не попадись она злоумышленнику, он бы похитил кого-то ещё. Но на душе сделалось отвратительно. Вкуса блюд я в тот вечер практически не почувствовал да, откровенно говоря, и не помню, что я ел.

* * *

Вернувшись в тот вечер домой, я пытался читать, но поймал себя за тем, что сижу и бессмысленно смотрю в открытую наугад страницу Справочника по нечисти.

Мне совершенно не нравилась услышанная за ужином новость. Это было хуже одиночных вампиров, хуже безумного мага с адскими псами и даже хуже на голову отбитого Вольного народа. Мне вдруг пришло в голову, что, может быть, на самом деле всё это сложнее, чем я думаю. Не исключено, что за похищением одарённых девушек стоит не маг-маньяк, а целая группа? Мне вдруг представилось, что это может быть нечто настолько ужасное, что в этом адском союзе могут чудовищным образом сочетаться вещи, кажущиеся нам несочетаемыми?

Мир как будто балансировал на грани, словно хрустальный шар, готовый сорваться со стола и разбиться о каменный пол на тысячу осколков.

Зачем я здесь? Неужели для того лишь, чтобы погибнуть вместе с этим миром? По-моему, ужасно глупо.

С другой стороны, надеяться в одиночку спасти этот мир — не слишком ли самонадеянно?

И что же остаётся?

Взгляд мой упал на стену над камином, где висел портрет прадеда Уильяма Андервуда, выполненный в старинной манере, в родовых доспехах и со щитом, на котором был написан родовой девиз. Как-то до сих пор я не вчитывался в потемневшие строки, а сейчас…

«За нами — мир», вот что там было написано.

Я смотрел в лицо чужого, в общем-то, мне человека, так похожего на меня самого. В глазах его была готовность к битве. Иглы императора всегда на острие атаки.

Что ж, глупо бояться, если уже умер дважды.

Я буду искать ответы на странные вопросы. И буду сражаться.