Доктор Флетчер и доктор Уоткинс, вдохновлённые моими успехами, написали уже несколько статей и нацелились на издание совместной монографии, уверяя меня, что по нынешним их расчётам двадцать второй уровень — это не предел для меня. В местной медицинской среде я стал в известном роде знаменитостью. На регулярные еженедельные тесты студенты приходили уже целыми толпами, и я с опасением ожидал того дня, когда эта до некоторой степени тяготящая меня слава выплеснется за стены лечебного заведения.

Между делом я (в том числе и по настоянию медицинской комиссии) прошёл повторные тесты по определению профессиональной склонности. Делом это оказалось достаточно простым и в общем похожим на тесты, как я их себе представлял — ответы на глупые вопросы, рассматривание картинок, таблицы, кляксы, невиданные существа и странные диаграммы. Только всё было дополнительно снабжено магической «подкладкой». Я не очень понимал, как это всё работает, но остался вполне удовлетворён заключением — мне была предписана защита общественного порядка преимущественно в магической сфере.

Результаты меня немало воодушевили.

Я продолжал заниматься в архиве, а по достижении двадцать второго уровня — и в тире Департамента. Правда, для этого мне пришлось выдержать не самый приятный разговор с главой департамента, Дугласом Митчеллом. По большому счёту, самым гнетущим в нашем разговоре было то, что мистер Дуглас пытался общаться со мной, как со старым знакомцем, а я не мог найти в своих клочках памяти даже обрывка воспоминаний о нём. Промучившись со мной четверть часа, шеф сказал:

— Что ж, очень рад, Уильям, что вы возвращаетесь в наш сплочённый коллектив. Отныне вы числитесь не безнадёжно пострадавшим, а сотрудником, проходящим длительную реабилитацию после полученных на службе травм.

Я нашёл в себе силы сказать:

— Спасибо. Этот факт не может не радовать и меня тоже.

— Я говорю вам это не только из тёплых отеческих чувств. С этого дня вы можете вернуть своё служебное оружие и возобновить тренировки в закрытом тире Департамента. Джеральд, вы проводите мистера Андервуда?

— Конечно! — согласился Джерри, который по-прежнему был моей вечной тенью и проводником.

— И не забудьте, господа! Вы оба приглашены на мой юбилей. Мне будет очень приятно, и миссис Митчелл тоже.

Заверив шефа, что мы непременно явимся на праздник, мы покинули кабинет.

— Куда теперь? — спросил я, немного удалившись от двери.

— Ничего не всколыхнулось? — со сдержанной надеждой спросил Джерри.

— Знаешь, братец, я бы хотел заверить тебя, что нечто такое наклёвывается, но нет. Я совершенно не помню ни тира, ни тем более хранилища.