— Скажи тому, кто тебя послал: я желаю побыть в одиночестве! Понял? — Я поднял его за покрасневшее ухо и толкнул подальше.

— Чего ты скучный такой, Уилл? — улыбался во весь рот Джеральд. — Тебе так стараются угодить, мне даже завидно!

— Ты не отвлекайся, не отвлекайся! — я кивнул на целующую его ухо жрицу продажной любви. — Я уж как-нибудь сам разберусь. Тем более, что рыба тут действительно чудо как хороша.

Вскоре Джеральд так увлёкся местным колоритом, что уже и не обращал на меня никакого внимания. Он пересел за стол к матросам и, азартно покрикивая, рубился с ними в кости. Впрочем, не забывая про прелести девицы, сидящей у него на коленях. При этом он после каждой победы громко смеялся и вопил: «Милашка, ты приносишь мне победу!» — и целовал её в сосок вытащенной из корсажа груди. Впрочем, он и проигрывал с такой же частотой, и тоже хохотал, и обещал девице непременно отметить и этот факт, но чуть позже, наедине и другим способом. Короче, веселился как мог.

Я, в отличие от буйного братца, пересел в угол, поближе к здоровенному камину. Не знаю, как вы, а близость толстой кочерги в предстоящей, по словам Джеральда, драке меня как-то успокаивала. Не доставать же для усмирения местных буйных голов РШ, в самом деле!

Кочерга внесла в мой вечер нотку умиротворения. Я даже начал подумывать, что в экзотической идее братца есть свои приятные стороны. Недурное пиво. Отменные дары местного моря, особенно некоторые. Оказалось, тут подавали дивных вяленых кальмаров. Маленькие, острые, они чудо как подходили к портеру.

Вот так я и сидел, смотрел, слушал, проникался местом. Состояние моё можно было бы счесть даже приближающимся к медитативному, если бы… Если бы не троица, сидящая за соседним столом и всё больше привлекающая моё внимание.

Поначалу, зацепившись за них краем глаза, я не сразу понял — что не так? А потом до меня дошло. Иногда они поворачивались, и тогда в распахнутых полах курток мелькали кобуры и патронташи. И всё бы ничего, в наше время огнестрелом не удивить никого. Вот только очень уж не соотносилось его качество с потёртыми парусиновыми куртками этих троих, да и шляпы их не блистали новизной. Даже сказал бы — наоборот. А вот их пушки — о, это были прекрасные и весьма недешёвые образчики. Гладкие, хорошо смазанные, воронёные… Есть в очертании именно хорошего оружия что-то хищное, то что сразу выделяет его из ряда простых поделок. Так вот. У парней за соседним столиком с этим было всё в порядке. Вочень хорошем порядке.

А ещё они вели довольно занимательную беседу на повышенных тонах, к которой я невольно начал прислушиваться. Говорили они открыто, никого не стесняясь, так что обвинить меня в намеренном подслушивании было бы сложно. Если они чего хотели утаить — не стоило так орать.