Посланник обдумал слова провидицы.
И пришел к выводу, что в них есть определенная логика. Способности Мики выходили далеко за пределы стандартных паранормальных явлений. И нестандартных — тоже. Туэйну не доводилось встречать криокинетиков. Да, он слышал о них. Поговаривали, что замораживателей на все Анклавы насчитывается максимум полтора десятка. Редкий дар. И засекреченный. С тайной школой в Севастополисе и распределением в оборонные ведомства. А что уж говорить про сочетание пирокинетика с крио? Такого вообще не бывает. Как и провидцев, нарушающих Принцип Одного Дня. И всё это — в одной девушке.
— Мика, кто твои родители?
— Я всё ждала, когда ты спросишь.
— Ты ответишь?
— Конечно. Это проливает свет на многие вещи, происходящие с нами сейчас. Видишь ли, моя мать — одна из психоптиц.
У Туэйна из рук чуть кружка не выпала.
— Что?
— Одна из первых на Земле, — продолжила Мика. — Из дальнего агропоселения, снабжавшего едой Анклав Хаузера. Маму подключили, и бабушка узнала об этом. Знаешь, я всегда думала, что моя бабуля — пожилая женщина с архаичными взглядами и склонностью к религии. Таких много даже сейчас, когда понятия «жизнь» и «смерть» стали размытыми. А выяснилось, что бабушка — авторитетный научный сотрудник. Руководитель засекреченного проекта, доверенное лицо Лайама Даркнера. В прошлом, разумеется. На подписке о неразглашении.
— Твою маму подключили, — напомнил Туэйн.
— Верно. И бабуля организовала спасательную экспедицию. С рейдерами, вертушками и прочими прелестями. Конечно, у всего есть своя цена. Маму забрали из поселения, перевезли в одну из лабораторий технологического сектора, начали исследовать. Сейчас Лайам Даркнер врет, что ничего не знал о психоптицах, что у него мало информации для принятия решений и всё такое. Нет, он был первым землянином, вступившим в контакт с пришельцами. В смысле, первым из тех, кто поговорил с психоптицами, но не влился в их сообщество. Даркнер понял, с кем имеет дело. И начал ставить эксперименты по возвращению приобщенных людей в социум.
— Отключение, — прошептал Туэйн.
— Да. С мамой работали лучшие эмпаты и телепаты, а также нейропрограммисты из числа людей. Через несколько лет им удалось достичь успеха.
— Постой. Ты хочешь сказать, что приобщенные могут спастись? Вернуть себе индивидуальность?
Мика пожала плечами:
— Это единичный случай. Даркнер пытался повторить фокус с другими психоптицами, но у него не получилось. Мама уникальна. Она вернулась к людям, зажила привычной жизнью и родила меня. Период подключения выпал из ее памяти, сохранились лишь обрывочные образы и повторяющиеся сны. А еще мама грустила. Иногда. Думала, что ее никто не видит, и подолгу смотрела в окно, которое выходило на западную сторону. Туда, где раньше стояло ее поселение.