Джум остался в полном одиночестве.
А потом из небытия соткался чумной доктор. Генерал увидел человеческий силуэт, затянутый в черный плащ. Вместо глаз — красные стеклышки очков, вместо носа — птичий клюв. Широкополая шляпа. В одной руке доктор держал трость с массивным набалдашником, во второй — скальпель.
Топор вскочил на ноги.
— Мы многолики, — раздался голос старика.
— Где я? — Джум не сводил глаз с переговорщика, хотя следовало внимательно наблюдать за тем, что происходит вокруг. Лес расступился, деревья начали превращаться в клубящиеся сгустки тьмы, луну затянули тучи.
Подул ветер.
— Далеко от Рубикона, — приглушенный голос Симурга напоминал шелест переворачиваемых страниц. — Это ментальное путешествие.
— И куда мы направляемся?
— Сейчас увидишь.
Реальность начала завихряться, размазываться, терять очертания. Миг — и перед глазами генерала возникла новая локация. Каменистая пустошь, горная гряда у самого горизонта.
Джум развел руки в стороны, взмахнул ими — и полетел. Теперь он ощущал воздушные потоки, взмахивал крыльями и набирал высоту. Генерал Джум по прозвищу Топор перестал быть собой и встроился вобщность . Рядом парил чумной доктор, которому не требовалось даже крыльями махать. Доктор просто левитировал, уподобившись паранормам Системы.
Джум больше не задавал глупых вопросов, не пытался найти объяснение очевидным вещам. Он летел в сторону предгорий — туда, где высились объекты, возведенные психоптицами.
Внезапно ощущениеобщности пропало.
Генерал вернул себе утраченную индивидуальность, перестал быть частью Симурга.
Сооружения приближались.
— Всё это… на самом деле?
Чумной доктор сверкнул красным глазом.
— Если ты хочешь знать, мы всё еще на Земле. Ты летишь над реальными территориями, это не сон и не имитация. Просто мы бесплотны. Путешествует твой разум.
Теперь генерал мог рассмотреть легендарные постройки чужих в мельчайших подробностях. Ничего подобного он раньше не видел. Ускользающая геометрия — наверное, самое точное определение. Поначалу казалось, что в предгорьях высятся многоступенчатые башни, отчасти напоминающие кораллы или полипы. По мере приближения Топор замечал бесчисленное количество деталей. Поверхность башен дышала, наращивала и редактировала сама себя, формировала шестигранные соты, выпуклости и сложные топографические элементы. Стоило отвлечься хоть на секунду, и комплексы необратимо менялись.
Всю дорогу Джума преследовало ощущение размытости, смазанности контуров. И он догадался — почему. Внешние края отростков истончались, делались прозрачными и плавно переходили в окружающий мир. Превращались в горы, небо и солнце. Монтировались в саму ткань действительности, служили ее естественным продолжением.