Но сейчас, срываясь с западной черты в своем коронном беге Иайдо, Мифунэ двигался на пределе возможностей вовсе не из вежливости к юному гостю из Деревни Скрытого Листа.
За последние два дня старый мастер видел этого двенадцатилетнего мальчика с янтарными глазами в деле трижды: на отборочном помосте, где тот одним неуловимым касанием обуха погасил чужую чакру в клинке; в финальной рубке против элитного джоунина Скрытого Облака, где юноша сам подставлял горло и сердце под удар, превращая инстинкты врага в западню; и сегодня на рассвете над ледяной пропастью, где его стрела без малейшего колебания прошила три воздушных течения и сняла кречета за семьсот шагов.
А теперь, едва пальцы Широ сомкнулись на длинной рукояти старого пятифутового нодачи мастера Мунэчики, вся атмосфера вокруг его невысокой фигуры изменилась до неузнаваемости.
Исчез дерзкий, балансирующий на краю гибели боец в открытой стойке парных мечей. На черном базальте стоял человек, чье присутствие ощущалось прозрачным, неподвижным и пустым, словно осенний воздух над горным храмом. В его стойке не было ни капли жажды крови, ни агрессии, ни даже намерения защищаться – только звенящая тишина натянутой до предела тетивы.
Именно эта тишина заставила многолетний инстинкт выживания генерала Мифунэ ударить в набат.
«Если я придержу клинок хотя бы на сотую долю вдоха, чтобы пощадить его возраст, – я умру на этом камне».
Мысль мелькнула без страха и сомнений, как холодная констатация факта.
Под сандалиями старого самурая с сухим треском лопнула базальтовая плита. Вложив в стартовый толчок всю накопленную за полвека мощь своих ног и сжав внутри черных ножен Куросавы ослепительный, ревущий заряд чистой самурайской чакры, Мифунэ преодолел разделявшие их двенадцать шагов за одно мгновение.
Для зрителей на каменных ярусах, для затаивших дыхание Сакуры и Ино, и даже для опытных глаз Асумы с Ямато на гостевом балконе фигура правителя Страны Железа просто стерлась из пространства. Осталась лишь тонкая серебристая черта рассеченного воздуха, соединившая западный край помоста с центром площадки.
Но внутри этого сжатого до предела мгновения для самого Мифунэ время текло медленно и отчетливо.
Три шага до цели. Два шага. Один.
Большой палец его левой руки сдвинул круглую гарду, и легендарная Куросава пошла из ножен по восходящей диагонали – тем самым совершенным ударом первого шага, который за сорок лет ни разу не позволил ни одному шиноби сложить даже первую ручную печать. Удар шел точно через плечо и грудь мальчика: Мифунэ знал, что при такой скорости он сможет остановить или повернуть плоскость клинка только в самый последний миг после прохождения защиты противника, но до этой точки его меч должен был лететь со скоростью настоящей смерти.