Одновременно острый взгляд старого генерала неотрывно следил за руками Широ Узумаки.
Он видел начало чужого движения. Видел, как двенадцатилетний юноша чуть подал корпус вперед, как его плечи развернулись в плавном, лишенном всякой суеты усилии, и как длинная, стошестидесятисантиметровая полоса стали Мунэчики пошла сверху вниз по косой дуге навстречу его сближению.
«Попался, – с холодной ясностью подумал Мифунэ, видя траекторию полутораметрового клинка. – Удар быстрый, но для такой длины лезвия угол слишком крутой. Мой шаг короче и быстрее его замаха на треть такта. Я уйду под нижнюю кромку его нодачи раньше, чем сталь опустится до уровня моей ключицы».
В обычном мире, подчиняющемся привычным законам человеческих мышц, инерции металла и течения времени, расчет верховного самурая был бы безошибочным на сто процентов. Двуручный меч длиной больше пяти сяку физически не способен изменить направление посреди маха или вернуться на вторую дугу без паузы.
Но искусство, которое Широ в эту долю секунды вытянул из глубин своего Зеркала Души, было рождено человеком, не знавшим слова «невозможно».
Когда-то в далеком прошлом ином мире жил безымянный мечник, который не искал ни славы при дворах даймё, ни секретов магии, ни побед над великими героями. День за днем, год за годом он стоял в одиночестве на горном склоне с длинным мечом в руках и решал одну-единственную задачу: как человеку из простой плоти и кости рассечь в воздухе стремительную горную ласточку. Ласточка чувствует колебание воздуха от приближающегося лезвия и уходит в сторону раньше, чем сталь касается ее перьев. Чтобы достать ее, одного удара мало – нужно вторым взмахом перекрыть ей путь к отступлению. Но и двух ударов недостаточно, ибо птица ускользает в оставшуюся щель.
И тогда безымянный мастер, не владевший ни единой каплей волшебства, довел чистую технику своего взмаха до такой запредельной, немыслимой для смертного существа вершины, что само мироздание склонилось перед его упорством, позволив простому стальному клинку шагнуть в чертоги божественного – в область Второго Волшебства, управляющего параллельными плоскостями пространства.
Цубамэ Гаэси. Возврат Ласточки.
В тот самый миг, когда генерал Мифунэ уже шагнул под опускающееся лезвие первого диагонального удара Широ, зрачки старого самурая под белой повязкой расширились от первобытного, леденящего душу потрясения.
Первый клинок не ушел вниз по инерции.
На глазах Мифунэ, в полном безмолвии, без единого всполоха стихийной чакры, без теневых клонов и без обмана зрения, пространство вокруг фигуры двенадцатилетнего мальчика вдруг сдвинулось и преломилось, точно отражение в граненом горном хрустале.