— Все так, — легко согласился соседушко. — Не бывает сильного мага без одной руки, потому что только полноценный человек нужен дару. Чтобы он струился внутри, как полноводная река. Таков ваш новый друг. Все русла внутри него чисты и широки. У него другая проблема. Река слишком мелка и все время усыхает. Потому он и может жить только чужим даром.

Я задумался. Вообще, это многое объясняло. Дар вроде электрического тока, который струится по проводнику. Если у того хреновая катушка, то и на выходе мы получаем крохи.

— Вот можешь же, когда захочешь, — улыбнулся я. — А что там про ученика Ирмера?

Пал Палыч замотал головой и стал пятиться, медленно исчезая. Вот блин, опять?!

— Понял, понял, есть темы, на которые ты не можешь разговаривать, вроде своего родного мира, так?

Соседушко остановился и после непродолжительных колебаний кивнул.

— В следующий раз так и говори. Только не исчезай. Как-то это невежливо. Сразу хочется кого-то позднего ужина лишить.

А в голове мелькнула шальная мысль. Вдруг этот ученик и связан как-то с тем, разломным миром? Он пришел туда? Или отправился? Интересно как? Хотя, маги сюда же как-то переместились. Связь ученика и Разломов объясняла бы страх соседушки. Правда, это не вносило ясности.

— Хорошо, Пал Палыч, будь по-твоему. Я распоряжусь, чтобы Илларион покупал чуть больше еды, чем нам нужно. А то ты, того глядишь, со всеми крысами в округе расправишься. Что не сказать, чтобы плохо. Ты же станешь периодически со мной разговаривать. Очень уж у вас тут интересно.

— Приятно иметь дело с умным человеком, — кивнул собеседник. И уже даже собрался отправиться восвояси, точнее в библиотеку, но я остановил его.

— Подожди, Пал Палыч, почему ты решил, что ночной… гость мой друг?

— Так на дом заклинание защитное наложено, — пожал плечами соседушко. — Странное, и не сказать, чтобы сильное. Скорее сигнальное. Срабатывает только на тех, кто входит с мыслями навредить обитателям.

Ага, весело. Будочник меня почти убил своими гравитационными штучками, но сигнализация не сработала. Потому что злого умысла у моего забавного во всех отношениях учителя не было.

Зато стало понятно, что жандармы здесь все-таки не совсем бесполезны. Они потому и расслабились, что знают, ничего плохого со мной не должно случиться. А если что, так сразу услышат. Ну, хоть это немного успокаивало. Что называется, моя вера в человечность восстановлена. И в людей Максутова.

До обеда я страдал от безделья, валяясь в кровати. От книг тошнило и болели глаза. А других развлечений сюда не завезли. Конечно, я бы не продал душу за работающий телефон с интернетом, но хотя бы потупить в телевизор было бы неплохо.