Тихонько говорю в динамик видеоняни:
— Приходи завтракать.
Вижу, как Катя резко поворачивает голову к базовой станции, где располагается камера. Видно, слышит из динамика мой шепот.
И вправду идет на цыпочках к двери.
Очень скоро слышу ее шаги на лестнице.
Через несколько секунд Катя появляется на кухне.
Чуть встрепанная, не выспавшаяся, с отпечатком подушки на щеке. Но такая до боли родная и милая, что у меня щемит сердце.
— Присаживайся, поешь, — приглашаю ее. — Ты пьешь кофе в твоем положении? Или, может, заварить тебе чаю?
И тут мне прилетает вопрос:
— Ты не выбросил посуду? Это ведь наша, верно? Я сложила ее на выброс вместе с остальными коробками.
Решаю пояснить:
— Я не выбросил ничего, и даже не собираюсь. Домработница разложила все по своим местам.
— Я заметила… — говорит она и как-то странно на меня смотрит.
Решаю снова пояснить:
— Катя, все эти вещи мне бесконечно дороги. И я сейчас не про деньги. Но сто крат больше, чем этот дом и все, что в нем находится, мне дорога ты и наш ребенок…
Я жду, что она ответит, очень жду.
Но Катя не отвечает. Она отмалчивается, закусывает губу.
А потом и вовсе переводит тему:
— Ты раньше никогда не готовил завтрак…
При этом показательно тянет носом, будто ей нравится аромат свежей яичницы.
Да, я много чего раньше не делал, не только завтрак, и мне приятен ее интерес к моему неказистому блюду.
— Садись, перекуси, чуть позже закажу что-нибудь нормальное, — приглашаю ее.
Катя садится.
Мне почти физически приятно наблюдать, как она накалывает вилкой кусочек белка, отправляет в рот. Закусывает сыром и ветчиной. В общей сложности съедает половину из того, что я положил ей на тарелку. Делает маленький глоток кофе из моей кружки.
— Я наелась, ничего не надо заказывать. К тому же мне пора домой, на работу собраться надо…
— Считай, ты сегодня выходная, начальство отпустило, — говорю ей с улыбкой.
Катя же продолжает твердить:
— Спасибо, конечно, но мне в любом случае надо домой, и…
— Кать, тебе не надо никуда уезжать, — говорю твердым голосом. — Здесь твой дом, неужели это не понятно?
— В каком смысле? — Она морщит лоб.
А я шагаю к холодильнику, достаю бутылку колы. По иронии судьбы заказал ящик точно такой же, какую мы с ней пили когда-то на пляже в Геленджике. Откручиваю пробку, та с шипением поддается. Потом на глазах у Кати отрываю кругляш от пластиковой крышки, кладу себе на ладонь и протягиваю Кате.
Я уже делал это четыре года назад. Той волшебной ночью, когда Катя согласилась стать моей женой.
Вот и сейчас прошу с дрожью в голосе:
— Стань моей женой! Снова…