Даниэль улыбается мне в тридцать два зуба. Ему явно нравится мое предложение.
Дружно топаем в детскую.
Он вскользь отмечает:
— Уютно, стильно… Это за этот ремонт ты меня ругала?
Я вспыхиваю изнутри, но при маленьком Дане высказываться не решаюсь. Потому что это как-то не комильфо выносить мозг папаше при сыночке. Или нормально?
Хорошо, что Дан довольно быстро засыпает. Малыш в этом конфликте явно за меня. Вон какой послушный сделался, буквально ручной.
Помогаю переложить его в кроватку, и мы с его отцом выходим из комнаты.
Не спешу закрывать дверь, с волнением смотрю на Даниэля и спрашиваю:
— Что если он расплачется, а мы не услышим? У меня что-то сердце не на месте.
— Надо видеоняню, — безапелляционно заявляет Даниэль.
— У меня нет, — развожу руками.
— Обижаешь, — хмыкает он. — У меня все с собой.
С этими словами он достает из сумки с подгузниками небольшую коробку, в которой и вправду оказывается видеоняня. Осторожно и очень тихо устанавливает ее на тумбочке возле детской кроватки. То есть чисто теоретически он предполагал, что мы уложим Дана в детской? Или у него всегда видеоняня с собой?
— Для тебя презент, — уточняет Даниэль с важным видом. — Пригодится.
О как. Чувствую, скоро в мою квартиру переедет весь «Детский мир».
Тихо как мыши мы выходим из комнаты, топаем на кухню.
Даниэль ставит на стол торт, а я завариваю чай.
Через пару минут мы уже сидим с ним за столом.
В прозрачном чайнике раскрываются листья зеленого чая, в тарелках лежит по кусочку торта «Панчо» с ананасами.
Беру вилку, ковыряю торт, достаю кусочек ананаса и кладу в рот, чувствую кисло-сладкий вкус.
Любимый торт и чай добавляют уюта моей кухне.
Я смотрю в глаза Даниэлю, вижу, насколько ему приятно сидеть здесь со мной. На какие-то секунды в комнате воцаряется до боли узнаваемая семейная атмосфера, какая была у нас раньше.
Мы и вправду с ним как будто до сих пор женаты.
Вот только… Мы развелись.
Наверное, в моем лице что-то меняется, потому что Даниэля буквально перекашивает.
Он начинает говорить первым:
— Кать, я ведь совсем не хотел тебя обидеть этим ремонтом. Даже в мыслях не было. Почему ты так воспринимаешь мою заботу? Я ведь ничего плохого не хотел…
Ну да, ну да. Дай я тебе руку сломаю, а потом пластырь наклею. И чего это ты за пластырь ругаешься, я ж ничего плохого не хотел, когда его клеил.
Он ведь меня сломал тем разводом, и никакой ремонт не возместит того урона.
— Я вообще не понимаю, зачем ты решил мне помогать! То есть если бы ты сейчас стал делать детскую, я бы поняла твою заботу о будущем ребенке. А тогда зачем? Ты ведь на тот момент только съехался с Зарой.