— Непонятно тебе? — хмыкает Даниэль.
— Абсолютно. Будь добр, объясни.
— Я объясню, Кать, — говорит Даниэль. — Если для тебя это не очевидно.
Он смотрит на меня исподлобья, пододвигается на стуле поближе к столу, кладет руки на столешницу, часто дышит.
Наконец выдает:
— Любить — это глагол, действие. И мне необходимо было что-то делать для тебя, чтобы хоть как-то проявлять свои чувства…
Даниэль говорит это и будто снова возвращает меня в те минуты, когда я услышала от него треклятые слова «Нам нужно развестись».
Любил он меня, ага. Как можно любить и одновременно такое творить.
— Ты развелся со мной! — Я почти кричу. — Променял меня на другую женщину…
Даниэль начинает не на шутку злиться, шипит в ответ:
— Не менял я тебя ни на кого! Я не хотел с тобой разводиться. Меня колбасило от мысли, что я тебя оставлю. Меня буквально наизнанку выворачивало от одной только идеи, что придется с тобой расставаться! Кать, ты не знаешь, через что я прошел…
От его слов у меня отвисает челюсть.
Бедный Даниэль, не хотел он меня оставлять. А каково было мне? Ведь это не я оставляла, а меня… Нагло кидали, меняли на более плодовитую особь женского пола.
— А кто заставлял тебя со мной разводиться? — В моем голосе звучат слезы.
Даниэль тяжело дышит.
— Я объяснял тебе это множество раз. Я не мог оставить ребенка, мне бы потом даже видеться с ним не дали, отец Зары так мне и заявил. Либо становлюсь полноценным отцом, либо никаким. Я не на другую женщину тебя менял, Кать! Сделал это, чтобы иметь возможность воспитывать собственного ребенка, быть с ним, занимать какую-то часть в его жизни. И то только лишь потому, что думал, что с тобой мне это не светит. Ведь мы с тобой четыре года пытались зачать! Сколько анализов сдали, сколько клиник исходили…
— Но я ведь беременна! — Тычу в потолок указательным пальцем.
— Поверь мне, знай я про твою беременность, ты бы вообще про Дана не узнала, и про Зару не услышала. Между правом быть отцом твоего ребенка или ее, я бы выбрал тебя. Не колебался бы ни секунды… Но Даниэль уже есть, и я не могу засунуть его обратно. Я люблю этого пацана. Если бы ты только попыталась понять…
Для того, чтобы что-то понять, нужно быть в материале. А я только теперь узнаю заветные факты.
— А почему ты мне это тогда не сказал? — Упрямо на него смотрю. — Чисто по-человечески подошел бы и признался, что гульнул и сделал ребенка на стороне. Что хочешь быть ему отцом… Может быть, я бы попыталась как-то это понять. Но вместо этого ты меня ударил в самое больное, проехался по моему бесплодию…
Даниэль смотрит на меня с сожалением и отвечает: