— Кать, я не хотел тебе изменять! — Все же считаю нужным пояснить. — Никого не искал и не собирался даже. В тот вечер мы с отцом вдарили по спиртному, у родителей как раз гостили Гаспаряны с дочерью. Я еще отметил про себя, насколько она от тебя отличается и повадками, и внешностью. Она такую из себя строила, звездец просто! Ну чисто идеальная армянская женщина, на все согласная, ко всему готовая. Столько мне в тот вечер втирала про свои жизненные принципы касательно отношений, я аж прифигел и даже заслушался.
— И что? — Катя снова нетерпеливо дергает ногой. — Ты из этого сделал вывод…
— Нет же, Кать! Если честно, я не очень-то помню даже, как добрался до своей комнаты, как засыпал. В закоулках памяти лишь сохранилось, как шел с отцом по коридору к себе. Зато утро помню…
— Что было утром? — Катя щурит глаза.
— Утром я проснулся с больной башкой и Зарой в постели.
Как только это говорю, вижу, как алеют щеки моей Катерины. Видно, она представила себе все это в красках и теперь отходит после полученных эмоций. Я бы и сам на ее месте кипел и морщился одновременно.
— Она влезла в постель к женатому мужику, — говорит Катя с нажимом. — Ты это посчитал как залог того, что ей можно верить?
— Я ее девственности лишил! — наконец выдаю. — Если бы не это, не поверил бы ей так просто.
Катя замирает с круглыми глазами. Вижу, как они у нее влажнеют.
— Теперь представь ситуацию, Кать, — продолжаю, поморщившись. — Я лишаю девчонку девственности, через полгода она приходит с шестимесячным пузом, тест ДНК показывает, что ребенок мой. У тебя остались бы какие-то сомнения?
По щекам Катерины сбегают первые слезинки.
Но она все еще цепляется за какую-то надежду, спрашивает:
— А как ты понял, что она девственница? Мне как-то с трудом верится, что она…
— Кровь, Кать! — развожу руками. — На постели, на ее голом теле…
— И все? — хмыкает Катя.
— Ну и на причиндале. — Я показываю руками на свое запакованное в деловые брюки мужское достоинство.
Смотрю на ее искаженное горем лицо, и самому становится дурно.
Кто бы знал, как сильно я корю себя за ту ночь…
— Прости меня, Катенька, — снова начинаю молить ее. — Я не хотел тебе изменять! Не планировал этого… Я вообще в шоке был от содеянного на следующее утро, выпроводил ее и сказал, что люблю жену. Кать, не молчи, пожалуйста! Хоть слово мне скажи!
Она вытирает ладонями мокрое от слез лицо.
А потом отвечает:
— Чухня какая-то…
— В смысле? — Непонимающе на нее смотрю.
— А давай мы сейчас пойдем, поспим, я себе пальчик порежу, накапаю им на твое хозяйство, еще бедра себе запачкаю. И наутро скажу, что была девочкой… Или даже не так. На Вайлдбериз закажу капсулы с кровью, там есть, Ленка брала для хэллоуинской вечеринки. Зуб даю, Зара все имитировала!