– А что это значит – по поведению? – насторожилась я.

– Ну, пакости всякие делаешь веселые. Как мои друзья-студенты. То тенями дразнишь, то по лесу гоняешь.

От возмущения я запыхтела, как ёж. Веселые пакости?! Да я старалась, выпроваживала! Душу вкладывала, как в искусство!

– Я без претензий, – поспешно добавил он. – Сам люблю всех разыгрывать. Особенно первокурсников. Власу в сапоги прошлой зимой снег набил, он орал на всю общагу.

– Так в лесу, значит, весело было? – не унималась я. – Когда я тебя по лесу водила, как последнего дурака?

– Скучно точно не было, – рассмеялся он, но совершенно беззлобно. – Признаю, было жутковато. Но и интересно.

Хотелось фыркнуть, сказать что-то едкое, но вместо этого я… тоже рассмеялась. Коротко, сдавленно, но по-настоящему. Впервые за много лет.

Я лежала и ждала, что он еще скажет. Задаст какой-нибудь дурацкий вопрос, отпустит глупое замечание. Но до меня донеслось ровное, мерное посапывание. Уснул. Негодяй! Поставил все с ног на голову и спит себе спокойно.

Постепенно мое дыхание выровнялось, веки потяжелели, и я погрузилась в тревожный сон. Разбудило подозрительное шуршание. Я села на кровати, сердце заколотилось. Пока я спала, Миран надумал какую-то подлянку?! Я впилась взглядом в полумрак комнаты.

Но гость не рылся в моих вещах и не пытался поджечь избушку. Стоял у вешалки и накидывал свою мантию. Увидев, что я проснулась, он смущенно улыбнулся.

– Извини, что разбудил. Старался тихо.

Я смотрела на него, и грудь сковало странное чувство – не то облегчение, не то досада.

– Уже уходишь? – спросила я так, будто этот факт меня расстраивал.

– Светает. – Миран кивнул на окно, в которое пробивался бледный зимний рассвет. – Мне пора. А то меня искать начнут, подумают: пропал.

Я спустила ноги с кровати и спросила предательски дрожащим голосом:

– И что ты расскажешь своим?

– Правду.

У меня похолодело внутри.

– Какую правду?!

– Что никакой ведьмы тут нет. – Он посмотрел на меня прямо, и в его глазах не было ни насмешки, ни лукавства. – А подробности никому знать не надо.

Миран вышел в прихожую. Скрипнула дверь, в избушку ворвался морозный воздух.

– Приходи на праздник, коли надумаешь, – бросил он на прощание и был таков.

Я сидела на краю кровати и слушала, как затихают его шаги. Ну и иди. Правильно. Нечего тебе тут делать.

Упав обратно на подушку, я натянула одеяло на голову и снова провалилась в сон, на этот раз долгий и беспросветный. Проснулась уже днем оттого, что в окно бил свет. Я встала разбитая, с тяжелой головой. Вышла на крыльцо, чтобы набрать снега в котелок.