Даор смаковал этот момент как хорошее вино. Ему нравилось наблюдать за девочкой, как понравилось бы услышать аромат перед глотком. Алана стояла в нижней части двухъярусного зала совсем одна и ни с кем не заговаривала. Зная, что она вряд ли посмотрит вверх, а даже если посмотрит, не сможет заметить его сквозь толпу, Даор с улыбкой рассматривал Алану, отмечая каждое ее движение, каждый взгляд. Она была даже миниатюрнее, чем он запомнил: вряд ли ее макушка достала бы ему даже до плеча. Короткие мягкие пряди все так же трогательно обрамляли живое лицо, только теперь срез был ровнее и она не хваталась за волосы, ища косу. Ему понравилось, что Алана не стала убирать их, скрывая длину. Даор с удовольствием убедился, что на ее руках и шее не осталось синяков. Нет, не такая, какой он ее запомнил: эта светящаяся девочка была намного красивее той, что никак не выходила у него из головы.
Вот Алана поправила волосы и прислонилась к стене. Очевидно было, что ей не по себе находиться среди знати и шепчущих. Девочка была чуждой мишуре, этому шуму, карнавалу лицемерно улыбающихся и пьяных лиц. Чуждой разряженным в пух и прах маркизам, размалеванным, как продажные девки, женщинам, дурным от веселья послушникам. Даора радовало, что она не вписывалась в мир, к которому так или иначе относились все знакомые ему знатные дамы. Сам он был здесь таким же чужим, только Алана, в отличие от него, оставалась уязвимой и стеснялась своей простоты. «Было бы чего стесняться, — подумал Даор, ближе подходя к перилам. — Того, что ты искреннее их всех в этом простом платье и с короткими волосами».
Она искала кого-то глазами среди гостей, оглядывалась, нервно теребила узкий рукав, поправляя его. На секунду ее пытливый взгляд пересекся с его. Алана удивленно моргнула, пытаясь понять, откуда знает его лицо, но Даор был слишком далеко, и она повернулась в другую сторону. Даор пошел к лестнице, не отводя взгляда от девочки. Вот она взяла бокал, сделала глоток и смешно поморщилась: явно не привыкла пить спиртное. К ней подлетела похожая на сине-зеленую бабочку светловолосая девушка, Алана чокнулась с ней бокалами, что-то говоря, и внезапно расцвела озорной улыбкой, какой герцог не видел на измотанном пленом лице. Алана сделала вид, что салютует, и обняла вторую девушку, все так же смеясь. Даор отвел взгляд, поймав себя на том, что тоже улыбается. То непривычное чувство тепла, разгоравшееся в груди и раньше, сейчас согрело его целиком. Это было теплее, чем объятия прекраснейших рабынь, и ярче, чем триумф победы.