Лита с надеждой подняла красные глаза.
— Вашей семье? — переспросила она. — Вы больше не считаете меня своей семьей?
— Ты — подстилка простака и фамилии недостойна. В девочке нет ни капли магии. Возможно, она станет Карион, если окажется полезной мне. Воспитай ее так, чтобы она это понимала. Тебя я изгоняю.
— Спасибо, спасибо, спасибо, — шептала Лита, опускаясь на колени. Юория, не понимая страха матери, присела рядом с ней. Лита положила руку на спину дочери и с радостью почувствовала, как бьется ее сердце. Полная страха ненависть к брату сменилась рвущей душу благодарностью. Они будут жить! Пощадил!
— Отослал, — доложил вернувшийся Олеар. — Когда возвращался, увидел, что рухнул периметр защиты. Красный может уйти.
— Без дочери не уйдет, — пожал плечами герцог.
Даор встал из-за стола и направился к лежащей тихо, как мышка, девушке. Она зажимала искалеченную правую руку левой, тихо постанывая, и больше не делала попыток убежать.
— Кричи, — сказал ей Даор, наклоняясь.
— Ч-что?
— Кричи. Твой отец должен тебя услышать.
— Никогда! — гордо выплюнула воительница из последних сил.
Герцог помедлил всего несколько секунд. Лита, все еще не смевшая встать, знала: он прикидывает, как быстрее добиться желаемого. Даор мог бы, как иногда делал, нежно погладить девушку по лицу, заставляя забыть о причиненной ей боли, заглянуть в глаза, обещая что-то большее, чем все, что было в ее жизни раньше, — и она, как и сотни других до нее, рассказала бы ему все, что он хотел знать. Но ему не нужны были сведения или верность, а значит, Даор поступит иначе.
— Сфатион Теренер, твоя дочь у меня, — наполнил замок негромкий голос Даора Кариона. — Выйди сам, пока она жива.
Эхом его призыв пронесся по разрушенным галереям и потерялся в холодном воздухе. Лита не сомневалась: его было слышно в каждом домике прислуги, каждой кухне, каждом обваленном закутке. Даор дождался, пока отголоски затихнут.
Девушку подкинуло в воздух, как пушинку, и что-то в ней хрустнуло, ноги вытянулись под неестественным углом. Она заорала так громко, что Лита закрыла Юории уши, прижав дочь лицом к своему пышному платью, чтобы она не видела происходящего. Всего за минуту крик истощил воительницу, и, когда она тряпичной куклой рухнула на пол, горло ее сипело в предсмертной агонии. Глаза Литы наполнились слезами. Ей не нужно было видеть лицо брата, чтобы удостовериться, что оно спокойно-заинтересованное. С таким выражением он обычно ждал, что добыча сама забежит в расставленные им сети.
— Пришел, — спустя всего минуту отчитался притащивший девушку воин, приоткрывая дверь. — Без оружия. Хочет поговорить. Впустить?