Наверное, такая задумка имела бы успех: люди почему-то любят пугаться. Дана вспомнила их с Панариным поход на кладбище и склеп с почти мертвым ювелиром. И это вопрос номер три: что такого сделал Нефедов, что его решили убить таким изощренным способом?

Ясно, что он как-то причастен к исчезновению опалов, может, сам и провернул это дельце: ему это было легче всего. Волынский доверял своему ювелиру и, может, еще бы долго не обнаружил подмену. Однако, колье решили изъять, наверное, для того, чтобы скрыть следы хищения.

Она разрисовала два листа, поняла, что ничего не стало яснее, и в раздражении скомкала их и кинула в корзину для мусора.

Мотя подняла голову и тявкнула, в тот же момент раздался дверной звонок. Дана помедлила открывать: у Панарина есть ключ, тогда кто мог прийти к нему в контору, после окончания рабочего времени?

В окно что-то стукнуло. Камешек?

— Госпожа Киотова, вы здесь? — раздался голос Богдана Волынского. — Дана Кирилловна? Я по срочному делу!

Она поспешила отпереть замок, Волынский-младший вошел так быстро, словно за ним гналась та самая пресловутая виверна.

— Какое счастье, что вы здесь! Я заехал к вам домой, но не нашел. Хорошо, что я догадался проверить контору!

Его быстрая речь и нервно двигающиеся руки говорили о крайнем волнении.

— Да что такое?

— Панарин! — выпалил Богдан и прижал руку к груди. — Простите! Я ехал так быстро, как только мог! Ног почти не чувствую. Простите, но я присяду. Воды, если можно…

Она быстро метнулась на кухню и принесла ему полный стакан воды. Богдан пил с жадностью полностью обезвоженного человека!

— Савелий… Тимофеевич… — говорил он между глотками, — попал в аварию. Я встретил его магкар в канаве на дороге за городом. Он лежал рядом, на траве.

— Он жив⁈ — вскрикнула Дана в ужасе.

— Жив. Нога сломана. Нехорошо сломана: кость торчит. Никак мне было его не вытащить. А ведь ночь надвигается. Но кое-как мы выбрались из канавы и добрались до навеса косарей в поле.

— Надо же врача! О, Мокош-заступница! Я даже не знаю, к кому обратиться!

— Все в порядке, я был не один, с Сережей Уфимцевым, он поехал за врачом и медкаром, я сказал ему адрес. У меня есть очень хороший врач, но Савелий Тимофеевич очень просил привезти вас. У него там какие-то важные документы, что ли, я не понял: он так прижимал какой-то сверток к груди, будто там что-то очень ценное. Я обещал вас доставить. Прошу, поедем.

Дана тут же бросилась к двери, потом вернулась, нагнулась за Мотей, чтобы пристегнуть поводок.

— О нет! Умоляю, оставьте собаку тут. Ей нельзя в медакар, врач не пустит, это точно! Да и она будет нас тормозить. Мы сейчас поедем на моем двуколе до гаража, там я возьму один из наших магкаров и помчимся, как можно быстрее.