— Ага! — вскричал пристав. — Все в сборе! Прекрасно! Вас-то мне, голубчики, и надо!
Глава 10 Подозрения
Заварухин пристроил в кресло мощное тело и сидел, положив руки на подлокотники, когда Дана внесла поднос с кофейником и чашками.
— Значит, правда, при Савелии Тимофеевиче служите? — спросил он, подаваясь вперёд за чашкой.
Не зная, что ответить, Дана промолчала. Вместо неё подал голос Панарин:
— Полноте, Павел Семёнович. Вот ни разу не поверю, что вы не проверили реестр. Свою помощницу я зарегистрировал в тот же день, как принял на службу.
Пристав сделал большой глоток и поморщился.
— Ну, кофе у вас не в пример хуже, чем у Егора Кузьмича, — проворчал он.
— Куда уж нам, — согласился Панарин. — Итак, с чем пожаловали, господин Заварухин?
— Так вот, — пристав кивком указал на Дану, — помнится, обещано было дать показания по первому требованию. Так уж я вызывать-то к себе не стал, сам пришёл. Позвольте, Даная Кирилловна, уточнить у вас кое-что.
Дана сжала губы и наморщила нос.
— Конечно, — вздохнула она, — спрашивайте. Только, если это возможно, не называйте меня Данаей. Просто Дана. Дана Кирилловна. Мне так привычнее.
Пристав коротко хохотнул, потом по губам его скользнула усмешка.
— Да уж, отменное чувство юмора у родителя-то вашего.
Дана уставилась на него с непониманием. Панарин поставил чашку на стол.
— Что вы имеете в виду? — сухо спросил он. — Я бы попросил вас быть более корректным.
— Эх, молодёжь! — усмехнулся пристав. — Вижу, не знакомы вы с античной мифологией? Кто у нас Даная?
— Дочь какого-то царя, который её в подземелье запер, подальше от мужских глаз, чтобы избежать неудобного ему пророчества. Но Зевс нашёл лазейку и проник к красотке в виде золотого дождя. Отец, узнав, что дочь родила младенца, заточил её вместе с ребёнком в ящик и бросил в море, — довольно сухо произнёс Панарин. — В чём же вы тут видите юмор?
Дана предпочла молчать, хотя ей очень хотелось вылить на пристава остатки кофе.
— Так по-гречески ящик — это как раз киотом и называют. Ящик или ковчег, тут уж как хотите. Вот и получается — Даная Киотова, — пристав захихикал, но увидев, что никто из присутствующих не разделяет его веселья, вздохнул: — Ладно, не обижайтесь на старика. Даная-то родила не абы кого, а Персея, победителя Горгоны и других чудовищ. Вот и говорю, что папенька ваш со смыслом имя дал.
По мнению Даны, никакого смысла в этом не было, и вообще непонятно, чего ради пристав затеял этот разговор.
— А сказал я это лишь потому, — уже серьёзным тоном начал пристав, — чтобы вы на меня разозлились, а потому вспомнили снова тот день, когда мы с вами встретились. Напомните, сколько грабителей вы видели?