Дана постаралась не выдать удивления, но он, видимо, понял её скепсис.

— Странно, — он потрогал дверцу клетки. — Я уже не первый раз так делаю, и замок прекрасно открывался автоматически с восходом солнца, но в этот раз почему-то ни в какую не хотел открываться, как я ни старался.

— Ой, — воскликнула она и залилась краской, — это, наверное, моя вина. Я случайно потрогала клетку и, возможно, сбила настройки…

Панарин нахмурился, потом понял и покачал головой.

— То-то я заметил, что ширма сдвинута с места.

Дане было очень стыдно, но тут она заметила, что Савелий тихо смеётся.

— Да уж, более нелепой ситуации я и придумать не мог. Вероятно, я сильно упал в ваших глазах.

— Вовсе нет, но напугали вы меня знатно. Я не знала, что и думать.

— Например?

— Например, что вы внезапно сошли с ума, — вздохнула она. — Вообще, когда я увидела клетку, то решила, что у вас раньше была собака или вы планируете её завести.

— О! Увы. Я и животные — вещи несовместимые. Не с моим образом жизни. Кто будет ухаживать за питомцем, если меня сутками не бывает дома? Только не говорите, как наша дражайшая Аграфена Степановна, что мне надо жениться.

— Не буду, — совершенно серьёзно пообещала она. — Я хотела вас поблагодарить за спасение. Это же вы послали за мной Богдана.

— Не за что, — так же серьёзно ответил он. — Идёмте вниз, расскажете подробно про вчерашнее происшествие. Мне кажется, что всё, что происходит в городе последние дни, имеет общую связь.

— А как же клетка? — Дана посмотрела на испорченный ею предмет. — Может, я могу её починить? Там же флюоритовый замок, да?

— Не стоит, — отказался Панарин. — Я уже закончил этот эксперимент. Статья, скажем так, сильно преувеличила достоинства этого устройства.

Это происшествие оставило в её душе какое-то смутное беспокойство. В общем-то, Панарин оказался прав: её отношение к нему изменилось. Это его чудачество, а именно так она восприняла его желание проверить на себе новомодные тенденции, сказало ей о нём больше, чем если бы она знала его не два дня, а два года.

Не успели они спуститься, как в дверь даже не позвонили, а загрохотали, и похоже, что не руками.

— Откройте, полиция! — раздался с улицы зычный бас.

Дана испуганно расширила глаза, Панарин же поправил ворот рубашки и совершенно спокойно нажал на рычаг, открывающий двери.

— Дана Кирилловна, сварите, пожалуйста, кофе. На троих. Одну порцию сделайте двойную и с двойным же сахаром. Павел Семёнович любит именно такой.

Сперва Дана не поняла, о чём он, но когда в квартиру ввалился уже знакомый ей пристав Заварухин, всё стало ясно.