Заварухин и не собирался ничего говорить, он сделал шаг вперед и опустился на колени.
— Каюсь, — он опустил голову и уперся руками в пол. — Каюсь, все расскажу. Как овладело моей душой чудище каменное, как смущало и по ночам приходило и речи прельстительные нашептывало. Вот оно и сейчас лыбится, смущает… — Он кивнул на каменное изваяние.
Все дружно повернули головы. Заварухин взвился с места пружиной, в его руке блеснуло лезвие, острие неслось прямо к горлу Павлищевой, но черная тень кинулась наперерез. Два крика боли: женский и звериный слились в один. Дана оторопело смотрела, как грузно упал на землю волк со страшной раной в животе, и как Павлищева держится за шею, чуть повыше ключицы. Пристав же, уже стоящий на ногах, смотрел на нее горящими глазами. Нет, он смотрел на струйку крови, бегущую по белой рубахе.
— Да свершится, — прогрохотал под сводами его голос.
— Да копье Ведагора тебе в глотку! — просипела Павлищева, отняла руку от глубокого пореза на шее и взмахнула шестом с острым серпом на конце.
Дана не вскрикнула, кажется, она онемела до конца жизни, лишь смотрела, как к ее ногам катится голова, все еще моргая удивленными глазами.
Глава 23 Опаловый безумец
Все же нервы ее подвели, и Дана закрыла лицо руками и отпрыгнула в сторону. Павлищева наступила на отрубленную голову босой ступней и чуть нагнулась.
— Вот так вот, господин Заварухин, заканчивают свой жизненный путь предатели. Конечно, я бы предпочла увидеть вас посаженным на кол, но увы…
Она выпрямилась и посмотрела на Дану.
— Не бойтесь, он уже никому не повредит. Или вы просто боитесь крови?
Дана затрясла головой. Нет, она не боится, но голова человека, еще недавно вызывавшего у нее симпатию, казалось, смотрела на нее с укором. И тут ее пронзила мысль: Панарин!
Черный зверь лежал на боку, запрокинув голову. Лариса Феофановна сочувственно покачала головой.
— Храбрец, — произнесла она и поморщилась, поднеся руку к порезу на шее. — Его прыжок спас мне жизнь. Да, определенно, пожертвовал собой. Хотя… — она глянула на Дану, — не исключаю, что тут были и личные причины.
— У вас кровь, — прошептала Дана, видя, что рубаха женщины пропитывается алым цветом.
Павлищева покачнулась, и Дане пришлось подхватить ее, не давая упасть.
— Дай-ка я вот туда сяду, — Лариса Феофановна указала но подножие статуи и тяжело опустилась на землю, где оперлась спиной о когтистую лапу виверны.
— Нам нужна помощь, — пролепетала Дана. — Неужели он умирает? — Она присела рядом с волком, однако не решаясь дотронуться до него.
— Волколаки быстро регенерируют, в отличие от людей, — затухающим от слабости голосом сказала Павлищева.