— Павлищева Лариса Феофановна. Будем знакомы, — представилась женщина, в которой Дана только теперь, по произнесенному ей имени, признала жену губернатора. Видела она ее раньше лишь на светокопии в газете.

— А я….

— Я знаю, кто вы, — отрезала Павлищева. — Берегите силы и не зевайте. Нам надо продержаться до… Господин Панарин, я надеюсь, помощь уже в пути?

— Не совсем, — прохрипел он, отбиваясь от дюжего мужчины, который на все удары лишь тряс головой и снова бросался в бой.

— Понятно. Никто не придет. — Губернаторша не проявила паники. — Какой у нас выход?

— Дорого продать свою жизнь, — выкрикнул Панарин, тряся головой, куда только что прилетел кулак его огромного противника.

Дана выскочила вперед и сунула мужику факел прямо в лицо. Тот отпрянул, с ужасом глядя, как пылает его борода, и убежал в темноту.

— Меня такой расклад не устроит! — крикнула Павлищева. — Думаю, вам надо предложить другой вариант.

— Другой может вас шокировать, — выкрикнул Панарин, делая выпад и подсекая особого ретивого сектанта, неосторожно подставившегося под кулак.

— Мы с госпожой Киотовой переживем. Действуйте! — приказала Павлищева. — Под мою ответственность.

Панарин вдруг остановился, бросив руки вдоль туловища. Дана, которая стояла в стойке на полусогнутых ногах, выставив перед собой факел, увидела, как его пальцы скрючились в страшной судороге, блеснули острые когти. Дана видела это краем глаза, а когда повернулась, то лица у Савелия уже не было — была морда зверя, с оскаленной пастью и капающей с клыков пеной.

Огромный черный зверь бросился в гущу людей в когда-то белых, а теперь окрашенных красным рубахах. Крики ужаса сменились криками боли и стонами.

— Давно бы так, — проворчала Лариса Феофановна и чуть поуменьшила вращение посоха. — Уф! Что-то притомилась я. Давай-ка отойдем, не будем мешать мальчику резвиться.

Она властно схватила Дану за рукав и притянула к себе за спину. Зверь же на самом деле резвился, как может резвиться хищник в стаде беззащитных овец. Сектанты с криками носились по пещере, сталкиваясь друг с другом, падая и дальше перемещаясь уже на четвереньках, чем усиливали сходство с овцами. Зверь настигал их и ударом лапы отправлял в полет. Кого-то хватал зубами, оставляя страшные рваные раны, но Дана заметила, что кусал он их за лишь руки или за ноги: ни одного порванного горла.

Зверь действовал хитро: как бы он не носился по пещере, но его перемещения четко перекрывали выход из нее. Он точно вознамерился никого не выпускать. Группа сектантов сбилась у стеночки, и Дана поняла, что своими телами они прикрывают жреца, чья голова в шапке с гребнем, торчала среди испуганных лиц.