Наконец на ногах осталась лишь эта кучка, остальные валялись без сознания или стонали от полученных ран. Зверь пригнулся, встопорщил холку и рычал так, что умереть от страха можно было и не видя его самого. Дана пока не давала себе воли думать о случившемся. В ее голове сидела одна мысль: «Скоро все кончится, и я отдохну. Скоро…»

Павлищева сделала шаг вперед, уперла посох в пол.

— Итак! Разойдись!

Сектанты, однако, не послушались и лишь теснее прижались к своему предводителю. Губернаторша покачала головой.

— Ишь, какие неслухи. Приказываю разойтись. Кто послушается, милостиво получит всего год флюоритовых рудников, остальные отправятся на пожизненное.

Год на рудниках, где добывали флюорит, конечно, не курорт, но все же есть шанс дотянуть до конца срока и выйти пусть и не цветущим человеком, но все же в здравом рассудке. Необработанный магический камень вытягивал из человека жизненные силы очень быстро. Хотя камень, прошедший через руки горных мастеров, уже был полностью безопасен.

Все это мигом пронеслось в голове Даны, пока глаза смотрели, как люди медленно начинают отходить от жреца и рассасываться по стенам пещеры.

— Стоять! — приказала Павлищева. — Теперь ты! — она указала острым концом посоха на жреца. — Открой личико, Гульнара!

В другом случае Дана бы улыбнулась, узнав фразу из популярной тенескопической картины о приключениях отставного солдата в восточных землях, но сейчас было не до веселья.

— Давай, не тяни! — снова отдала приказ губернаторша. Видно было, что привычка командовать выработана годами. — Не жди, пока подойду и сама сдерну с тебя эту мерзкую личину.

Жрец опустил голову, а потом медленно стянул шапку вместе с маской.

— Ох ты ж, святой Велесов уд! — воскликнула Лариса Феофановна и осенила себя знаком Триединого.

Дана не умела так непристойно ругаться, но тоже была готова воскликнуть нечто подобное, увидев лицо, которое меньше всего ожидала увидеть. Она могла представить под маской, например, Богдана, или даже его отца, старшего Волынского. Да, его. Ей вдруг вспомнился обед в его доме и столовое серебро с драконом на черенке. Сейчас-то стало понятно, что никакой то не дракон, а виверна. Но этот человек, с которым она не так давно вела почти задушевную беседу… Нет, невозможно. Но факт есть факт. Перед ними стоял, хоть и побежденный, но все еще уверенный в себе пристав Правобережного отдела полиции Тверичева.

— Павел Семенович… — медленно, казалось бы, в таком же недоумении, как и Дана, произнесла Лариса Феофановна. — Как же это вас угораздило? Впрочем, не отвечайте. Это был риторический вопрос.