— Не пускайте ее! Держите! — Сам же кинулся в другую сторону и дернул за рычаг в стене.

Раздался скрежет. Открытая пасть виверны пришла в движение. Острые зубы клацнули в опасной близости от Даны. Она вскрикнула. Зубы щелкали, подбираясь к ней все ближе и ближе.

— Савелий… — вздохнула она, чувствуя, как острый зуб зацепил край ее рубашки, следующее движение уже проткнет ей бок, вцепится в незащищенный живот.

Тени от факелов и свечей, брошенных на пол, плясали по стенам, и среди них поднялась еще одна: с оскаленной пастью. Тень взвилась в воздух, промелькнула мимо Даны, вцепилась зубами в веревку над ее головой. Раздался треск, и Дана с криком полетела вниз, но упала не на каменный пол, разбивая себе голову, а на что-то мягкое, живое. Она чувствовала, как горячие руки крепко обнимают ее, и рискнула открыть глаза.

— Са-са-савелий… — пролепетала она, глядя на Панарина, который резко вскочил, поднимая ее за собой.

Больше ничего сказать она не успела, потому что он оттолкнул ее в сторону и принял удар от взбешенного жреца, который махал перед его лицом длинным ножом.

Дана отскочила, не желая мешать поединку. Почему-то из одежды на Савелии была майка и короткие штаны по колено, словно он примчался сюда прямо с занятий спортом и сейчас продолжал свои упражнения, ловко отбивая удары жреца голыми руками, парируя выпады и вертясь ужом. Женщина тоже пока держалась. Но их так мало, всего двое… Двое? Нет! Их трое!

Дана огляделась, но ничего подходящего не увидела, кроме факела на стене. Он висел довольно высоко, но она разбежалась и прыгнула. Факел оказался у нее в руке. Немедля ни секунды, Дана ринулась туда, где атаковали храбрую воительницу. Панарин и так пока справляется, рассудила она. Сектанты, не ожидая нападения со спины, попятились в стороны. У некоторых тлели волосы, и они теперь пытались сбить искры с головы, кто-то получил ожог по спине или даже ниже, и прыгал смешно дрыгая ногами.

— Молодец, девочка! — одобрила женщина и усилила наступление на сектантов.

Вскоре ей удалось пробиться, и теперь они втроем стояли спина к спине посередине пещеры.

— Дана Кирилловна, какого лешего! — прорычал Панарин. — Зачем вы лезете?

— Ну-ну, Савелий Тимофеевич, — прикрикнула на него женщина, — что это за домостроевские высказывания?

— Ваше превосходительство! — воскликнул Панарин и ударил одного из неосторожно приблизившегося кулаком в лицо. — Прошу прощения, но это не женское дело…

— Это вы мне говорите? — возмутилась она.

— Мокошь-заступница, — выдохнула Дана, — ничего не понимаю. Кто эти люди? А вы кто?