— Так, так… — Женщина поджала губы, и Дане пришло в голову, что ее сейчас заподозрили в чем-то нехорошем, потому она быстро пояснила:

— Он принял меня сегодня утром, дал задание, а сам уехал по делам. Понятия не имею, как быть. Я даже домой не могу уйти — моя сумка с кошельком и документами внутри.

— Так, так… — снова повторила женщина. — Сумка, значит… Стойте здесь, никуда не уходите. — Она приказала и свернула за угол дома.

Через минуту или больше вернулась с большой связкой ключей, ловко выбрала один и раз-раз! открыла дверь. Дана даже глазом не успела моргнуть.

Она встала на пороге, но женщина мягко, но решительно подтолкнула ее в спину.

Через небольшой коридорчик, где Дана приметила лестницу на второй этаж, они вышли прямо в приемную Панарина.

Дана быстро отыскала сумку и показала женщине диплом, договор на съем квартиры в Соляном переулке и даже зачем-то кошелек. Женщина не стала отказываться и все внимательно осмотрела, кроме кошелька — на него она взглянула с сочувствием, оценив худобу содержимого.

— Ох уж этот наш Савелий Тимофеевич, — покачала она головой. — Меня-то Аграфеной Степановной зовут, домовладелица я, стало быть. Живу на третьем этаже, как раз над панаринской квартирой.

— О… — почтительно выдохнула Дана. — Не представляете, как я вам благодарна. Вы меня от увольнения спасли, наверное.

— Да бросьте! Савелий Тимофеевич — добрейшей души человек. А уж какой жилец! Всегда порядок, всегда плату вовремя, а уж вежлив…

Дана бросила взгляд на кипы папок и слой пыли на них. Какой же это порядок? Аграфена Степановна нахмурилась. Провела пальцем по поверхности полки, поводила глазами и воскликнула:

— Вот же рассеянный! Весь в расследованиях своих, а амулет сменить забыл.

Она указала на деревянную пластину с вырезанной руной Порядка — в бороздки была вставлена флюоритовая крошка. Дешевая, но эффективная вещица: такие амулеты применяли для избавления от пыли. В доме Киотовых подобными ухищрениями не пользовались — отец старался избегать всего магического, потому с пылью боролась прислуга.

Аграфена Степановна сняла пластину со стены и положила на стол.

— Вот пусть перед глазами у него будет, а то снова забудет новую купить. Интересно, в его квартире тоже амулет разрядился? Как же он там спит, в такой пыли?

— Простите, а что, господин Панарин здесь же и живет?

Аграфена Степановна закивала и пояснила, что да, с тем условием и снимал жилье: одна квартира на первом этаже с отдельным входом, а вторая над ней, на втором.

Оставалось лишь позавидовать счастливчику: жить там, где работаешь, — большое счастье. Дане, как жительнице огромного города, это было очевидно. Домовладелица меж тем все расхваливала жильца, не забыв упомянуть, что лет ему почти тридцать, а семьи так и нет. Непорядок. Дана при этом с трудом удержалась, чтобы не покраснеть, и тут же поняла: Аграфена Степановна посчитала ее прямой претенденткой на сердце закоренелого холостяка. Уверять, что это не так, не имело смысла, и Дана благоразумно промолчала.