— Самая умная, да? — прошипел он вдруг. — А вот я тебя задержу по подозрению в аморальном поведении, поняла? Да-да… молодая девица без определенных занятий, живущая одиноко… а нет ли в этом нарушения общественной нравственности, а? Допросим квартирную хозяйку, не ходят ли к тебе по вечерам мужчины…

— Да вы что, не в своем уме? — Она попыталась вырвать руку, но безуспешно. — И кто позволил вам мне «тыкать»? Это уже не просто превышение полномочий, а прямое нарушение кодекса поведения сотрудника полиции, сознательный навет и подлог. За это можно и с мундиром расстаться.

— А чем докажете? — ухмыльнулся пристав. — Найдете свидетелей подлога-то и навета?

— Кхе-кхе! — кашлянул кто-то за спиной пристава; тот резко обернулся. — Простите, господин Заварухин, мне кажется, моя сотрудница уже дала вам исчерпывающие пояснения по существу дела, не так ли? Может ли она быть свободна? Видите ли, рабочий день уже начался, и мне бы не хотелось, чтобы дело простаивало.

Дана вытянула шею, пытаясь разглядеть того, кого скрывала от нее широкая спина пристава. Хватка на её плече ослабла, а потом и вовсе пропала. Теперь она видела, что говоривший представляет собой типичный образчик городского франта. Мужчина лет примерно двадцати семи или чуть старше, одетый в хороший костюм итальянского покроя из дорогого темно-синего велюра, держал на холеном лице вежливую улыбку. Из плюсов Дана могла отметить отсутствие на лице особо нелюбимых ею пошлых усиков и бриолина на темных волнистых волосах. Нос, чуть крупноватый, его тем не менее не портил, а под широкими бровями лучились насмешкой светло-карие глаза.

— Сотрудница? — пристав уперся во франта колючим взглядом. — Так-так… Вы же, господин Панарин, всё время работаете один?

Франт развел руками.

— Так дела идут отлично, работы прибавляется, появилась потребность в помощниках, а госпожа Киотова отлично справляется с задачами.

— И как давно она у вас работает? — наливаясь кровью, уточнил пристав.

Панарин, не торопясь, вытащил из кармана часы на цепочке, откинул крышечку, посмотрел, захлопнул и отчеканил:

— Ровно два часа пятнадцать минут.

Лицо пристава приобрело свекольный оттенок.

— Издеваетесь?

— Отнюдь. Так что, вы позволите мне и моей сотруднице отбыть к месту нашей работы или желаете всё же составления протокола и задержания?

— Госпожа Киотова — свидетель преступления…

— И она придет в участок для дачи показаний по первому вашему требованию, — Панарин осторожно приблизился к девушке, взял её под локоть и повел по улице, на прощание сделав вид, что приподнимает шляпу, которую всё это время держал в руке.