Ладно. Работаем с тем, что есть.

Я повернулся к мужчине.

— Как тебя зовут?

— Бран, — он стоял у стены, скрестив руки на груди. Не присел, не подошёл ближе — держал дистанцию.

— Бран. Расскажи мне, как это произошло. С самого начала.

Он помолчал. Выражение лица не изменилось, но я видел, как напряглись желваки.

— Алли ходила к ручью — южная тропа, где мох густой. Она туда всегда ходит — козе нашей худо, не жрёт ничего, а мох ручьевой помогает. Пошла с утра до рассвета.

— Одна?

— Одна. Кому с ней идти-то? Недалеко — за частокол и по тропке, до ручья полверсты. Она сто раз ходила.

— Дальше.

— Вернулась… — Бран замолчал. Глянул на жену, потом на сына, потом снова на меня. — Не в себе. Шаталась, за стены цеплялась. Я думал, может, ногу подвернула или ослабла — она худо кушала последние дни. Подбежал, а она мне в лицо и говорит… — он запнулся.

— Что говорит?

— «Деревья, Бран. Они шевелятся. Лес сходит с ума.» — Он произнёс это ровно, монотонно, как будто заученную фразу. — А потом попросила воды, выпила полковша и легла. Думал отлежится, а она с тех пор и не встала. Дышит, но не слышит, не видит. Тело трясёт, пот ручьём.

Лес сходит с ума. Деревья шевелятся.

Бред? Галлюцинация от яда? Или она действительно что-то видела?

Я отложил это в сторону — сейчас не до загадок мироздания.

— Укус ты видел?

— Какой укус? — Бран нахмурился.

— На шее, за ухом. Горт заметил.

Мужчина перевёл взгляд на сына. Мальчишка сжался.

— Я… я мамке волосы убирал, чтобы тряпку на лоб положить, и увидел две дырочки. Я тятьке сказал, а он сказал — ерунда, от веточки оцарапалась.

Бран разжал скрещенные руки и потёр лоб ладонью. Вид у него был такой, будто он только что осознал что-то очень неприятное.

— Думал ничего серьёзного…

— Это не царапина, — я покачал головой. — Её что-то укусило двумя клыками или жалами, параллельно. Яд уже в крови. Тёмные полосы на шее видишь? Это он распространяется по сосудам.

Тишина. Горт замер у стены, прижав руки к груди. Бран стоял, не двигаясь, и я видел, как на его шее вздулась жила.

— Она… этого?

Я знал, что ответить, каким тоном и какими словами.

— Без антидота — да. Трое суток, может, чуть больше. Яд медленный, но стабильный. Организм борется, — я кивнул на испарину на лбу женщины, — но в одиночку не справится.

Бран сглотнул. Кадык дёрнулся.

— Ты… можешь?

— Могу попробовать, но мне нужно знать, что её укусило — без этого антидот не собрать.

— Откуда ж мне знать⁈ — он повысил голос, и тут же осёкся, покосившись на жену. Продолжил тише, сквозь стиснутые зубы: — Я её не видел, она мне ничего не сказала. Только про деревья эти, будь они не ладны!