Аскер схватился за столб ворот. Горт присел, рефлекторно прижав колено к земле. Далан за моей спиной коротко и зло ругнулся. Кирена оторвалась от стены и замерла, расставив ноги шире. Хорус открыл рот ещё шире, хотя, казалось бы, дальше некуда. Женщина, прижимавшая ребёнка, охнула и покачнулась.
Лис не шелохнулся. Он стоял босыми ступнями на земле, которая только что содрогнулась, и улыбался.
Глава 16
Первым очнулся Хорус.
— Это он! — рыжая борода дёрнулась вперёд, и вместе с ней качнулся палец, нацеленный мне в грудь. — Земля тряслась, потому что он вернулся! Руки у него светятся, побег у ворот полыхает, и вы стоите тут, разинув рты? Это Древоотступник! Порченый!
Его голос сорвался на крик, который подействовал на толпу, как камень, брошенный в стоячую воду. Пошла рябь. Женщина, что прижимала к себе ребёнка, попятилась и оттащила малыша за себя. Две семьи, стоявшие ближе всего к воротам, сместились к Хорусу, и их движение было настолько синхронным, что напоминало стайный рефлекс мелких рыб при приближении хищника.
Мальчишка лет пяти, которого прятала мать, вывернулся из её рук и ткнул пальцем в мою сторону.
— А почему у дяди руки красивые?
Мать дёрнула его обратно и зашипела что-то неразборчивое. Вопрос повис в воздухе и, к моему удивлению, слегка сбил накал.
Хорус не дал паузе затянуться.
— Руки у него не красивые, а проклятые! Вы что, не видите? Серебро в жилах, земля трясётся, а вы смотрите? — он обернулся к толпе, выискивая поддержку. — Наро был нормальным лекарем. Руками не светил, землю не тряс. А этот… этот…
Он запнулся, подбирая слово, и в образовавшийся зазор влез негромкий голос Далана.
— Этот вылечил тебе спину три недели назад, если память не подводит. Или уже забыл, как на четвереньках по двору полз?
Далан стоял чуть позади меня, скрестив руки на груди. Его лицо сохраняло привычное выражение лёгкой скуки, но глаза следили за толпой цепко.
— Это другое! — Хорус покраснел так, что борода слилась с лицом. — Настой — это одно, а вот это вот… — он снова указал на мои руки, — … это совсем другое!
Старик у колодца, чьего имени я до сих пор не знал, прижал указательный палец к земле коротким судорожным жестом. Я видел подобное движение на барельефах в зале под Серым Узлом: фигуры людей, направляющие ладони вниз, к чему-то спящему. Жест пережил два тысячелетия и сохранился в виде суеверного оберега, смысл которого давно утрачен.
Аскер стоял неподвижно.
Он не смотрел на Хоруса. Его глаза были направлены на побег Реликта, и я видел, как он считывает ситуацию.
Хорус, видимо, не получив достаточно поддержки, решил усилить напор.