А Реликт жертвует собой, чтобы печать не рассыпалась.
Камень не просил спасения. Камень просил, чтобы ему позволили умереть.
Я стоял на коленях перед умирающим камнем, и мои серебряные руки висели вдоль тела, бесполезные. Из глубины, из-под перегородки, из-под всего того, что три узла и Реликт удерживали совместными усилиями, поднимался стук.
Что-то под камнем стучало, как стучат в запертую дверь, зная, что рано или поздно она откроется.
Глава 14
Я стоял на коленях перед умирающим камнем и слушал, как из-под него кто-то или что-то монотонно бьётся в перегородку. Каждый удар приходился в промежуток между пульсами Реликта, точно в паузу, как будто существо внизу знало расписание и подстраивалось.
У меня есть всего три варианта: ломать замки и выпустить то, что заперто; уйти и позволить камню умереть; ну или выбрать третий путь, который ни Рина, ни Наро, ни все мудрецы Каменного Узла не предусмотрели, потому что для него нужно быть не алхимиком, а хирургом.
Я развернул свёрток на коленях, и бордовый флакон Эликсира Пробуждения Жил лёг в ладонь. Единственная доза ранга C, сваренная в симбиозе с побегом Реликта в мастерской Пепельного Корня. Я вёз её через мёртвый лес, через аномальную зону, через город скелетов-марионеток, чтобы спасти умирающий камень. Теперь камень просит не спасать его, а оставить в покое.
К чёрту его просьбы. Я не ломаю замки и не ухожу, а кормлю.
Перед тем, как вскрыть флакон, я зажмурился и прокрутил в голове операцию от начала до конца. Каждый шаг, каждый риск, каждый возможный отказ.
Прямое вливание Эликсира в камень невозможно. Субстанция ранга C слишком концентрирована, и повреждённая структура Реликта её не примет. Нужен фильтр, а точнее проводник, который очистит поток и подстроит его под частоту камня. И у меня есть ровно один такой проводник, который вырос на моих собственных руках.
Я стянул обмотку с левой руки, потом с правой. Серебряная сеть на ладонях и предплечьях засветилась в полумраке зала, и бордовые блики побежали по стенам, по барельефам с фигурами, направившими руки к земле. Потом снял обувь и размотал ткань с обеих стоп. Каналы на ступнях, через которые я обычно тянул субстанцию из земли, раскрылись.
Пол зала был тёплым. Прожилки паразитной ткани пульсировали под моими босыми пятками, и ощущение было препаскудное, как ступить босиком на медленно дышащего слизня размером с комнату. Я заставил себя не отдёргивать ноги.
Сел, скрестив ноги, и прижал обе ладони к поверхности Реликта.
Камень оказался холоднее, чем я ожидал. Бордовый оттенок, который видел издалека, вблизи обернулся грязно-розовым, как разбавленная кровь. Трещины под пальцами раскрылись шире, и из них сочилась слабая розоватая влага, которую тут же впитывали прожилки вокруг.