Первый по-настоящему боевой навык. Полноценное оружие, встроенное в тело, неотъемлемое, как зубы у хищника.

Два-три дня и я смогу убить человека прикосновением.

Мысль не испугала. Напротив…Это своего рода контроль.

Впервые с момента, когда я открыл глаза в теле подростка с больным сердцем, у меня появится реальный инструмент самозащиты. Не зависимость от Варгана с копьём, не ставка на Тарека с его рефлексами, а собственная сила, которую нельзя отобрать, потерять или забыть на столе.

Я встал, отряхнул колени, после стянул рубаху.

Утренний свет кристаллов упал на мою кожу, и в этом свете серебряная сеть выглядела так, будто кто-то залил карту речной дельты жидким металлом прямо в подкожную клетчатку. Нити поднимались от запястий, оплетали предплечья, перетекали через локтевые сгибы на бицепсы, огибали дельтовидные мышцы и забирались на плечи. Передний фронт перевалил через ключицы и начал спуск к грудине. Ещё два дня, и они встретятся с узлом.

В прошлой жизни я бы назвал это ангиоматозной дисплазией. Только эти сосуды не несли кровь — они несли субстанцию Реликта, и каждая нить была не патологией, а инфраструктурой. Мостом между мной и тем, что лежало под землёй.

Натянул рубаху обратно и вернулся к мастерской.

— Доброе утро, учитель.

Лис стоял у бочки с водой в трёх шагах от крыльца. Волосы мокрые, капли стекают по шее. Босые ноги на тёплой земле, и я заметил, как его пальцы непроизвольно вдавливаются в грунт, ища контакт.

Его глаза скользнули по мне. Задержались на рукавах, где бордовое проступало сильнее всего.

— Доброе утро, — ответил я.

Витальное зрение включилось с привычной задержкой в полсекунды. Каналы Лиса вспыхнули оранжевым на фоне утреннего полумрака. Ступни работали в штатном режиме. Четырнадцатый канал на правой голени пульсировал стабильно, без сбоев. Пятнадцатый на левой…

Я задержал взгляд.

Пятнадцатый канал раскрылся на пятьдесят два процента. Вчера было сорок пять. За ночь прибавка в семь, и это при том, что Лис спал, а не стоял у побега.

— Ты просыпался ночью? — спросил я.

Лис мотнул головой.

— Нет. Но мне снилось, что я бегу по чему-то тёплому. Земля была тёплой, и от неё шло гудение, как от большого жука. Я бежал, а гудение поднималось выше, до колен, потом до живота.

Канал раскрывался во сне. Субстанция из грунта проходила через щели в полу мастерской, впитывалась через подошвы спящего мальчика и давила на створку пятнадцатого канала без контроля, без стойки, без моих корректировок. Тело Лиса обучалось само, потому что аномальная зона вокруг побега превратила мастерскую в тренировочный инкубатор.