Я проверил через сеть Реликтов. Направил мысленный импульс к побегу, который пульсировал у ворот деревни, и попросил его «посмотреть» на юго-восток. Побег откликнулся мгновенно, привычным тёплым вибрирующим присутствием на границе сознания. Я почувствовал, как он расширяет зону чувствительности, прощупывая лес вокруг деревни.

Ничего.

Побег не видел аномалию. Для него там был обычный лес: деревья, корни, подземные Жилы, мелкая фауна. Стена, которую я различал на пределе Витального зрения и которую фиксировал щуп Рена, для Реликта не существовала.

Это тревожит больше всего остального. Побег чувствует подземные потоки субстанции на десятки километров. Он ощущает пульс четырёх Реликтов, разбросанных по всему региону. Он реагирует на малейшие колебания фона в радиусе пяти километров. А вертикальную стену неизвестной субстанции в двух километрах от себя он попросту игнорирует.

— Побег её не видит, — произнёс я.

Рен повернул голову.

— Не реагирует?

— Не видит. Для Реликта этой стены нет. Я только что проверил через сеть.

По лицу Рена прошла тень, которая не имела отношения к лунному свету. Он провёл ладонью по затылку и несколько секунд молча смотрел в темноту леса.

— Объект, невидимый для Реликтов, невидимый для Анти-Реликтов, не резонирующий ни с одним из двадцати шести диапазонов, способный при этом останавливать субстанцию в живых культиваторах. — Его голос звучал ровно, по-инспекторски, но за каждым словом пряталось усилие, с которым он удерживал эту ровность. — Я понимаю, почему Рина говорила о третьей сети.

— Ты знаешь о третьей сети?

— Я знаю о слухах. В нижнем ярусе библиотеки Изумрудного Сердца есть фрагмент текста, который никто не смог перевести. Двенадцать строк на языке, который не является Языком Серебра, но использует схожую графему. Единственное слово, которое лингвисты расшифровали, переводится как «Между». — Рен обернулся ко мне. — Между серебряным и чёрным. Между Реликтами и Анти-Реликтами. Третий слой, который не принадлежит ни одной из двух известных систем.

Мы стояли в темноте подлеска, в трёхстах метрах от частокола, и лунный свет скупо ложился на плечи. Где-то позади Варган переступил с ноги на ногу, и хруст ветки прозвучал неестественно громко в ночной тишине.

— Возвращаемся, — Рен двинулся к деревне, не дожидаясь моего согласия.

Обратный путь мы преодолели молча. Рен шёл чуть быстрее, чем по дороге сюда, и его правая рука то и дело поднималась к груди, где под рубахой висел шнурок с медальоном. Пальцы касались кости и отдёргивались, будто он вёл с медальоном молчаливый спор, в котором пока не определился с позицией.