У ворот нас встретил Тарек с факелом. Парень стоял навытяжку, изображая бдительного часового, но я заметил, что его левый глаз слипается, а нижняя губа влажная: он задремал и разбудил себя, укусив за губу.

— Всё тихо? — Варган подошёл и спросил.

— Тихо, — ответил я.

Рен прошёл мимо, не оборачиваясь, и скрылся в доме, который Аскер выделил ему на ночь. Дверь закрылась без стука, аккуратно, и это было красноречивее любого хлопка.

…

Я не спал до рассвета.

Сидел в мастерской, при свете масляной лампы, и записывал всё, что мы обнаружили. Данные ложились на таблички неохотно, потому что для большинства параметров у меня не было единиц измерения. Как зафиксировать плотность объекта, который не откликается ни на один из известных методов? Как описать высоту стены, которую видит только мой мутировавший глаз и костяная игла инспектора, а Реликт с радиусом чувствительности в десятки километров не замечает?

Я исписал четыре штуки и понял, что треть написанного сводится к вариациям одной и той же фразы: «причина неизвестна, данных недостаточно». Так себе научный отчёт. Впрочем, в прежней жизни мне приходилось оперировать пациентов с диагнозом «этиология неясна», и это никогда не мешало держать скальпель ровно.

Горт заглянул в мастерскую на рассвете. Его круглое лицо, покрасневшее от утреннего холода, просунулось в дверной проём, и парень оценил обстановку с профессиональной цепкостью, которую я в нём ценю. Четыре исписанных таблички, пустой стакан на столе, мои глаза, которые наверняка выглядели как у совы после ночной охоты.

— Утренний тоник? — уточнил он.

— Двойной. И завари Рену — он скоро придёт.

Горт кивнул и исчез. Через минуту из-за стены донеслось деловитое бряканье склянок и тихое бормотание. Горт разговаривает с посудой, когда думает, что его никто не слышит. Склянки у него «девочки», котёл «дедушка», а большая перегонная колба почему-то «барон». Я узнал об этом случайно, когда задержался у двери мастерской, и с тех пор старательно делаю вид, что не замечаю.

Рен появился через двадцать минут. Он не стучал, просто открыл дверь и вошёл. Жилет застёгнут на все четыре пуговицы, рубаха без единой складки, волосы зачёсаны назад и закреплены узкой полоской кожи. Выглядел он так, словно провёл ночь в постели с хорошей книгой, а не стоял в лесу, считывая параметры объекта, которого не должно существовать. Но под глазами залегли тени, которых вчера не было, и когда он сел на стул, его колени разошлись чуть шире обычного, словно тело искало дополнительную точку опоры.

Горт принёс два стакана и вышел, на этот раз бесшумно.