Лис шагал впереди, и его вторичная сеть мерцала ровным двадцать седьмым диапазоном. На третьем Круге я наконец видел её полностью — тоньше человеческого волоса, невидимая невооружённым глазом, но для Витального зрения она сияла мягким серебристым свечением, которое не совпадало ни с моей серебряной сетью, ни с сигнатурами Реликтов, ни с чем-либо, что я видел раньше.

Мальчик шёл босиком по мху и корням, не глядя под ноги, и ни разу не споткнулся. Его ступни, покрытые зеркальными каналами, которые он открыл ещё на первом Круге, касались земли легко, словно чувствовали каждую неровность за шаг до контакта.

— Лис, — позвал я негромко. — Что ты видишь?

— Не вижу, — ответил мальчик, не оборачиваясь. — Чувствую. Он большой. Очень большой. И он замедлился, потому что услышал побег. Ждёт, что мы подойдём ближе.

— Откуда ты знаешь, что ждёт?

— Потому что я бы тоже подождал, если бы шёл домой очень долго и услышал бы, что кто-то стоит у двери. Хочется сначала посмотреть, кто.

Кес стоял в четырёхстах метрах. Я видел его через Витальное зрение чётче, чем вчера: фигура в лесу среди стволов, руки опущены, лицо направлено на нас. Серебряные точки глаз горели ровно, без мерцания, и сигнатура тела оставалась нулевой, если не считать двадцать седьмой частоты в глазах. Марионетка. Ретранслятор. Точка наблюдения, через которую смотрит нечто, не умещающееся в человеческое тело.

Лис остановился. Я поравнялся с ним и тоже замер.

Кес стоял в пятидесяти шагах, и на этом расстоянии я мог видеть его без Витального зрения: среднего роста мужчина в потёртой форме стража столичной канцелярии, с серыми от пыли волосами и худым вытянутым лицом.

Лис шагнул вперёд.

— Лис, подожди.

Мальчик обернулся. Его глаза были нормальными, тёмными, детскими, осознанными — ни следа одержимости, ни намёка на чужое влияние.

— Лекарь, он не сделает мне ничего. Он вообще не думает обо мне. Он думает о том, что внизу. Я для него как муравей на дороге — не враг, не друг, просто есть.

— Муравьёв иногда давят, не замечая.

— А иногда муравей может показать дорогу, — Лис чуть улыбнулся. Первая его улыбка за последние двое суток, и она выглядела настолько неуместно в этом контексте, что я на мгновение забыл, где нахожусь.

Мальчик подошёл к Кесу. Поднял правую руку и положил ладонь на плечо стража.

Контакт.

Двадцать седьмая частота прошла через обоих, и я ощутил её на третьем Круге не как вчера, не как отголосок чужой вибрации, а как информацию — чистую, структурированную, лишённую слов, но переполненную смыслом.

Образы хлынули потоком.