— Не ной, Форк! Ты же всегда мечтал стать частью чего-то великого. Вот твой шанс, стань великим предохранителем!

Кира, стоявшая неподалеку, вдруг пошатнулась. Ее глаза, только что горевшие золотом, начали тускнеть, а по коже пробежали черные трещины цифрового распада. Слияние начало работать в обратную сторону, выкачивая жизнь из моей подруги и превращая ее в пустую оболочку. Король Пыли, почуяв сбой в системе, снова начал обретать четкость, и его проекция над Саркофагом исказилась в торжествующей, беззвучной ухмылке. Это зрелище подействовало на меня лучше любого стимулятора — страх за Киру выжег остатки инстинкта самосохранения.

Я бросился вперед, ныряя в облако едкого дыма.

— Роджер, нет! Это верная смерть! — Голос Киры прозвучал слабо, почти призрачно.

Я проигнорировал ее предупреждение, протягивая руки к извивающимся змеям кабеля. В голове всплыла цитата из какого-то старого фильма про парня, который чинил все подряд, но сейчас мне было не до шуток. Мои пальцы в заляпанных мазутом перчатках сомкнулись на раскаленных концах провода. Мир мгновенно перестал существовать, сменившись белым шумом и абсолютной, кристально чистой болью, которая не просто обжигала, а переписывала мой генетический код прямо на ходу.

Меня выгнуло дугой, как в плохом хорроре про экзорцизм.

Тераватты энерго-информации рванули через мои кости, превращая их в раскаленные медные стержни. Я чувствовал, как плавится полимер скафандра, впитываясь в кожу, как закипает кровь в жилах, превращаясь в густой, светящийся сироп. Но страшнее физической боли был поток чужих, древних воспоминаний, которые вломились в мой разум без стука и приглашения. Я видел рождение звезд, гибель цивилизаций и миллиарды лет одиночества в пустоте, и все это пыталось уместиться в моей маленькой, человеческой черепушке, предназначенной для хранения рецептов лапши и схем варп-двигателей.

— Тридцать пять секунд, Роджер! Держись, мать твою, держись! — Голос Мири доносился будто из другого измерения. — Ты сейчас мост между мирами, не вздумай рухнуть!

— А-а-а-а-х-х-х! — Вырвалось из моей груди вместо слов, и этот крик больше напоминал скрежет металла по стеклу.

Мои зубы крошились от напряжения, а во рту скопился тяжелый, металлический привкус крови. Я видел, как мои руки превращаются в две светящиеся фиолетовые колонны, и единственное, что удерживало их вместе — это моя упрямая, ослиная воля. Но зазоры между контактами все равно оставались слишком большими, дуга то и дело обрывалась, и полоска загрузки на мониторе начала пульсировать красным, угрожая сбросом.